– Отключено и снято? – повторяет Калла. – Зачем?

– Завтра начинается демонтаж, ваше высочество. Мы переносим стену на милю дальше.

Ворота издают оглушительный стон. Содрогаются, словно в насмешку над стараниями распахнуть их побыстрее, приоткрываются ровно настолько, чтобы могла протиснуться карета – если не прочь ободрать при этом бока, – и снова замирают, застряв окончательно.

Минуту Калла ждет. По другую сторону стены кто-то кричит, но голос слышится глухо, словно пространство заполнено не свежим ночным воздухом, а водой. Наверняка выкрикивает указания тем, кто открывает эти злополучные ворота. Калла убеждена и в том, что эти указания никто не слушает, потому что створки ворот вдруг снова смыкаются.

За спиной Каллы хлопает дверца кареты. Венера Хайлижа выходит, ежась от холода. Скорее всего, она слышала весь до последнего слова разговор Каллы со стражником, поэтому не спрашивает, в чем дело. Некоторое время она смотрит на стену, потом изрекает:

– Видимо, нам все равно не проехать.

– В Сань-Эре и без того мало экипажей, – напоминает Калла. – Совет вряд ли обрадуется, если вашими стараниями их станет еще меньше.

Венера вздыхает:

– Может потребоваться время.

– Может, – соглашается Калла и принимает решение. – В таком случае увидимся в городе?

– Увидимся… что?!

Высоко вскинув голову, Калла шагает вперед, венец на ее голове поблескивает в свете прожекторов на стене. Ближайшие к ней стражники даже пикнуть не смеют, когда она проходит мимо них по главной дороге. Краем глаза она замечает какое-то движение. Опять тот мальчишка шныряет, огибая толпу. Как раз в тот момент, когда он пристраивается к стайке других переселенцев и оказывается поблизости, Калла хватает его за руку.

– Шевелись, – шипит она.

– Ваше высочество… – При виде ее стражники у стены нерешительно вскидывают дубинки, но Калла просто подныривает под руку одного из них и идет дальше, волоча за собой мальчишку. Пользуясь замешательством охраны, она проскальзывает в щель между створками ворот, и вот она уже внутри, а под ногами шуршит разросшаяся желтая трава.

– Давай, – велит Калла, отпуская мальчишку. – Живо!

Упрашивать его не требуется. Сорвавшись с места, он устремляется в один из переулков. За спиной Каллы суетятся стражники, слышатся протестующие крики, но она уже определилась с направлением, пересекла узкую, незанятую строениями полосу, проходящую вдоль стены, и устремилась в другой тесный переулок между двумя жилыми домами. Сначала стража бросится вдогонку за мальчишкой, но он, похоже, не из тех, кто легко попадается. К тому времени, как погоню отправят и за ней, она уже скроется из виду, и потом, зачем им вообще ее преследовать?

Под ее ногами вибрируют города-близнецы, будто выражая согласие. Калла взбегает на несколько ступенек и покидает переулок, свернув направо, на узкую пешеходную улицу. Она уже не девчонка из Жиньцуня. И не одна из провинциалов, ждущих под стеной в надежде попасть в город по прихоти дворца. Она Калла Толэйми. Восседающий на троне человек готов на все, что только в его власти, лишь бы услать ее с глаз долой, но оружие в виде своего лица Калла носит гораздо дольше, чем он. Антон Макуса пока даже не подозревает, на что он способен. Он не умеет играть в эту игру так, как она.

Вытащив из кармана сотовый телефон, Калла прижимает его к уху. Телефон был позаимствован вместе с ножом из дворца – точнее, из центра наблюдения. Работает он только в городах-близнецах, за их пределами сигнал не проходит.

Пока слышатся гудки, в нос вдруг ударяет резкая вонь. Она исходит со стороны лавки со ставнями, задвинутыми не до конца, и Калла ускоряет шаг.