Барон говорил путано, эмоционально — примерно половины из его речи Следак абсолютно не понял. Что он так распинается перед их Димоном? И в чем его укоряет? Этого Следак никак не мог взять в толк. Зато в его доброй, хотя и покрытой коростой, душе зародилось и мгновенно выросло простое человеческое сочувствие к Барону. Следаку показалось, что он понимает его. Многое в его истории пересекалось с его противоречивым личным опытом. Ему стало жаль этого несчастного одинокого человека, пожертвовавшего всем ради счастья дочерей. Следак ставил себя на его место и не мог однозначно ответить, как бы он повел себя. Может быть, точно так же. Следак жалел Барона, себя, беззащитных слабых людей, но при этом не собирался прощать Барону ни тех ужасов, которые он учинил в родном городе, ни сотен тысяч загубленных наркотой жизней по всей России. За свои страдания он заслужил жалость, а за свои злодеяния — смертную казнь и муки в Аду. Барон закончил речь на высокой ноте и в сердцах еще глубже нахлобучил свою шляпу. Теперь она сидела прямо над черными безднами его глаз, которые слегка подернулись белесой тончайшей сетью и напоминали далекие уголки Вселенной с загадочными туманностями. Руки, сжатые в огромные кулаки, Барон держал на острых коленях.

— Да, ты прав, Барон, — сказал Демон, и Следак почувствовал перемену тона в его голосе, знакомый ему сарказм исчез. Димон говорил очень серьезно и чересчур напористо, словно старался убедить не только Барона, но и себя. — Мы не заискиваем перед людьми. Всевышнему не нужны рабы, Он никогда даже не называет людей рабами, в отличие от фарисеев, которые говорят тут от Его имени. Ему нужны соратники, последователи, друзья, ученики, сознательно ставшие на путь добра. Для всех условия равны и всем давно известны. И только от тебя зависит, принимаешь ты их или нет. А жизнь у всех разная, у кого-то труднее, у кого-то легче, у кого-то совсем невыносимая. Но каждый может спасти свою душу. Не бренный кусок плоти, который за восемьдесят лет приходит в полную негодность, а человеческую суть, ту твою часть, что пела, плакала, смеялась и любила. И даже если ты сбился с пути, у тебя всегда есть возможность вернуться к свету. Но ты, Барон, шел своим путем не сворачивая и все свои приоритеты выбрал еще в детстве — сила, власть, деньги. Вот то, что питало твое тщеславие. Путь закончен, ты пришел к финишу, Барон.

Следак окончательно запутался. Похоже, Барон перепутал их демона с кем-то из противоположного лагеря, а тот, не желая его разочаровывать, настолько вошел в роль, что забыл, зачем он здесь.

— Ни один преступник до конца не осознает, какое зло он творит. Он все время придумывает себе разные оправдания, обвиняет в том, что делает, всех вокруг. Вор считает, что ворует у воров, а убийца — что жертва его сама спровоцировала, — продолжал свою проповедь Димон. — Ты почти разжалобил меня. Но скажи, Барон, какое оправдание ты придумал тому, что десять лет сеял смерть по всему миру? Ты контролировал наркотрафик из Европы в Россию и обратно! Потом ты украл у Алхимика дочерей, заставил его отдать тебе ЗЛО и почти уничтожил родной город. Потом привел спасителей — старших братьев-вампиров, чтобы сделать Черняевск вампирской фермой, образцом будущего устройства мира. Ты и твои хозяева совершили главное преступление перед человечеством: вы лишили людей выбора! Нет вам оправданий!

— Красиво изложено! Но только твой праведный гнев звучит фальшиво. Да, мои старшие страшные братья — восьмерка избранных, они действительно хозяева мирового наркооборота, в который включены целые страны. Весь мир принадлежит им. Этот мир такой, какой он есть, и отнюдь не вампиры создали его таким. Не их вина, что три четверти людей хотят уйти от реальности и глушат поэтому свое сознание разными веществами.