– Встречаемся у тебя через час?

Она опять покачала головой:

– И снова – нет. Встретимся в "Дэнни Плэйс" около восьми. Пообедай заранее. – Она озорно улыбнулась, но больше ничего не сказала и вышла из галереи. Я, в свою очередь, последовал за Алехандро на верхнюю галерею к двери в дальнем ее конце. Открыв кабинет, Алехандро жестом пригласил меня внутрь.

Здесь было так же просторно и чисто, как в галерее.

Алехандро работал стоя, за старинной конторкой, где не держал ничего, кроме черного телефона, блокнота и письменного прибора. Справа от двери был устроен уголок для переговоров: три удобных кожаных кресла и круглый кофейный столик. Он пригласил меня сесть, но меня задержали картины на стенах. За конторкой я увидел полотно явно кисти Пикассо, только я не мог его узнать. На левой стене висел Моне вместе с Сезанном и Поллоком. Позади, у самой двери, я увидел портрет работы Вьет Хельга, а напротив него – вариант «Подсолнухов» Ван Гога. Присмотревшись, я понял, что, хотя ни в одном каталоге нет этой картины, она столь же прекрасна и очаровательна, как и любая из тех, что я видел прежде.

Алехандро закрыл дверь.

– Вам нравится Ван Гог?

Я кивнул:

– Действительно нравится, но это, конечно, не подлинник. Иначе вы приняли бы куда более серьезные меры предосторожности. С другой стороны, это не копия известной картины, поэтому ее нельзя считать подделкой. Если бы вы решили продать ее в качестве недавно «найденного» полотна, то выручили бы немало. – Я взглянул на него. – Это вы написали?

Он покачал головой:

– Мой жребий в жизни – находить таланты, а не обладать им. Ее написал компаньон, умерший несколько лет назад. Те, другие полотна, написаны другими.

Я усмехнулся:

– Представляю, как соблазнительно было предложить богатому клиенту полотно, которое никто не осмелится отдать на экспертизу, особенно после, скажем, ограбления музея изящных искусств, получившего определенную огласку.

– Да, это было соблазнительно. – Алехандро скрестил руки на груди. – По сути, именно так я впервые стал работать на Койота.

– Как это?

– По каким‑то причинам, известным только ему, Койот решил освободить кого‑то от бремени частного собрания картин. Среди других полотен там был Дали сомнительного происхождения. – Алехандро сел и, закинув ногу на ногу, обнял колено руками. – Я слышал о краже, а потом мне позвонили. "Я Койот, – сказал мне звонивший. – Ваши люди проделали замечательную работу, и вашим клиентам, несомненно, интересно было бы узнать, насколько она замечательна".

Я присел на краешек кресла напротив него.

– Он вас шантажировал?

Алехандро прикрыл глаза.

– Это был не шантаж в прямом смысле слова, скорее предложение защиты. Он сказал, что я могу получить картины обратно, в обмен на информацию, которая есть у меня и может оказаться ценной для него. Он предположил, что, если бы мы работали вместе, это было бы выгодно для нас обоих.

– Мне не совсем ясно. Что он имел в виду, когда сказал, что вы можете получить картины обратно?

Алехандро улыбнулся, словно кот, слизавший сливки.

– Поразительно, сколько людей боятся повесить картину в комнату, проверенную экспертами по безопасности. Похоже, они считают, что в этой службе любой может стать вором. Пассивного «жучка» и так нелегко обнаружить, а найти «жучка», которого нет, совершенно невозможно.

– Понятно. – На месте Алехандро я тоже был бы удивлен и напуган, получив звонок от Койота, который раскусил меня и предлагает. Интересно было отметить, что Хэла Койот предупредил, а в случае с Алехандро использовал мягкое принуждение.