- Аи-ай-ай! - сказал я. - Вам положено совсем другое: журнал о здоровье с изображением молодца-штангиста, напрягающего свои лоснящиеся бицепсы. Где мы можем переговорить?

- Уходите, - яростно зашептала она. - Уходите! Нам нельзя быть вместе. Мы не имеем права раскрывать наши...

- Бога ради, перестаньте играть в скаутов, - сказал я. - Нас уже вычислили, вы это прекрасно знаете, и пока давайте забудем про хитрую конспирацию. Это ваш ключ? Я взял его у нее из руки. Комната 11 б? Отлично. Пошли.

Глава 4

Она жила в номере, похожем на комнату мотеля: из нее сразу можно было выйти на улицу. В остальном номер был почти такой же, как мой, да как и все, наверное, остальные в этом отеле, не считая люксов. По левой стене были две кровати, напротив шкаф, дверь в ванную и дверь стенного шкафа. Пара стульев, низкий столик для коктейлей и полка для багажа, на которой стоял зеленый виниловый чемодан, завершали нехитрый перечень обстановки. Окна и двери номера выходили на две стороны. Из номера можно было выйти на стоянку, а миновав ее - выйти к морю. Все это хорошо просматривалось из номера, если, конечно, отдернуть шторы. Укромным этот уголок назвать было никак нельзя, особенно если открыть окна и двери и впустить морской бриз.

Впрочем, сейчас был включен кондиционер, двери закрыты, окна зашторены, и внешний мир оставил нас в покое. Даже обычные звуки отеля заглушались легким гулом кондиционера. Если что и было слышно из звуков внешнего мира, то это ровный шум прибоя.

Присцилла Деккер вошла в номер и, повернувшись ко мне, сказала:

- Итак, мистер Хелм?

Я оставил ее вопрос, если это, собственно, был вопрос, висеть в воздухе. Мое внимание привлекали другие предметы - в том числе и одушевленные. Я уставился на молодого человека, стоявшего у двери, в которую мы вошли, потому как в руке у него был пистолет, нацеленный на меня.

- Все в порядке, Тони, - сказала Присцилла. - Мистер Хелм... Тони Хартфорд.

Имя выглядело весьма неубедительным. Казалось, что кто-то взял имя Тони для обозначения молодости и фамилию Хартфорд как знак респектабельности. Разумеется, в данных обстоятельствах было бы непонятно, почему словосочетание Тони Хартфорд должно быть его настоящим именем или Присцилла Деккер - ее. Оба имени скорее всего были выбраны как наиболее подходящие для ролей, исполняемых этими людьми.

Тони убрал пистолет. На лице его не появилось улыбки, и рука не протянулась для дружеского пожатия. Что ж, я могу прожить без его расположения. Я определил его как второсортный образец того, что именуется юноша-ассистент. Это был высокий, худой загорелый тип с длинными волнистыми каштановыми волосами, в которых имелись светлые пряди - результат воздействия то ли солнца, то ли перекиси водорода, то ли еще чего-то, чем теперь красят волосы. На нем были легкие брюки в обтяжку и просторная вязаная белая спортивная рубашка навыпуск.

Рано или поздно комиссия по расследованию антиамериканской деятельности обратит внимание на важное обстоятельство, доселе не привлекавшее внимания, однако красноречиво указывающее на признаки коммунистической инфильтрации. Раньше только русские носили рубашки навыпуск, теперь так поступают и американцы, - результат удачного покушения на американскую традицию благопристойности.

Увидев, что пистолет убран и более мне не угрожает, я позволил себе перевести внимание на четвертое лицо в комнате. Собственно, на него я и хотел посмотреть все это время. Теперь я понял, почему Вадя сочла мои разглагольствования на берегу забавными. Она-то, в отличие от меня, видать, знала, что О`Лири - женщина. По крайней мере, в кресле у дальнего окна сидела и смотрела на меня рыжая девица с перевязанной рукой и синяком на скуле.

Следующим после повязки и синяка в глаза бросался цвет волос, длинных и прямых.