– Нет нет, я даже слышать об этом не желаю, милая Лайза. Я хочу, чтобы все шло как всегда, и я не устала нисколько.

Она вздохнула и присела на краешек кровати.

– Хорошо, но только если ты сама так хочешь. У тебя исключительно много энергии, я полагаю, это оттого, что ты была моряком. Я хотела спросить тебя: ты счастлива сегодня? У тебя нет сожалений?

Я отложила расческу и повернулась к ней.

– Клянусь, у меня нет никаких сожалений. Знаю, что все это очень странно, но это устраивает Чеда, а я не могу для себя представить варианта лучше. Как хорошо иметь сестру.

Она кивнула.

– Да. И мне это очень нравится. Я полагаю, на публике тебе стоит вести себя с Чедом чуть естественнее, как настоящей жене: в мелочах, я имею в виду. Например, брать его за руку; приветствовать его кратким поцелуем в щеку; между делом смахнуть пылинку с его лацкана; поправить ему пуговицу. Если ты не будешь вести себя по отношению к нему по хозяйски, это будет выглядеть странно. То же самое касается Чеда.

– Вероятно, ты права. Нам нужно попрактиковаться, но я уверена, что вскоре мы привыкнем.

– Я поговорю с Чедом. – Она поднялась и прижалась своей щекой к моей: – Спокойной ночи, Кейси. Спи хорошо.

Когда я проснулась в канун Рождества и отодвинула занавеси – я не поверила своим глазам. За ночь земля стала белой.

Снег! Я никогда его раньше не видела, по крайней мере, в детских воспоминаниях он не остался. Еще не умывшись и не причесавшись, я накинула что то и побежала вниз, в наш садик, почти танцуя от восторга. Я набирала полные пригоршни снега, чтобы приложить его к лицу и попробовать на вкус; удивлялась тонкой красивой бахроме на ветках березы.

Позже, сидя за завтраком, все весьма развлекались моим восторгом. Меня дразнили кули, а я отвечала на дикой смеси языков, которая принята на голландских островах: смеси французского, испанско креольского, староголландского и английского. Вечером мы пошли петь гимны вместе с церковной общиной. У Чеда и Лайзы были хорошие голоса, у меня и Сэма – весьма посредственные; поэтому нам поручили держать фонари на жердях, чтобы певцы могли читать слова.

Для меня это было действительно счастливое Рождество, хотя иногда, когда я вспоминала Дэниела, глаза мои наполнялись слезами. Но я утешала себя мыслью, что, если бы он сейчас видел меня, он был бы рад и счастлив. Мы обменялись подарками, во время праздничного обеда выпили немного шерри и портвейна, а затем играли в настольные игры весь вечер. Думаю, что самым счастливым для меня выдался День святок. Мы пошли кататься на коньках на пруд Принца Уэльского. Лайза оказалась самой грациозной и элегантной фигуристкой, в то время как все остальные редко делали удачно два скольжения кряду.

Остаток недели мы посвятили приготовлению дома на Сент Джеймс сквер. Он был хорошо декорирован, и оставалось лишь обставить его. Предыдущими арендаторами была семья из семи человек, так что большая часть мебели годилась для цели Чеда; ведь важно было сохранить атмосферу дома, а не клуба. Но сделать предстояло еще много.

Нужно было перестроить кухню таким образом, чтобы готовить множество блюд и закусок за короткий период времени. Некоторые комнаты следовало переоборудовать для карточной игры. Нужно было подобрать прислугу, а затем познакомить ее с обязанностями; завезти карточные столы и удобные кресла. Некоторые комнаты были недостаточно освещены. Казалось, конца списку изменений не будет; но мы плодотворно работали. Сэм часто исчезал на несколько часов по собственным делам, но помощь его была бесценной, в особенности когда требовалось сделать что то немедленно: он всегда знал кого то, кто мог сразу же устранить неполадки и немедленно что то обеспечить.

Каждый день я некоторое время проводила в комнате, которая должна была стать моей спальней; там снимала с меня мерки портниха и подгоняла наряды, которые должна была иметь хозяйка салона.