– Нет, полковник, мой муж не пригласил его остаться, – ответила я.

– Очень рад этому. Я недавно побывал на Ямайке, как вы знаете, и мне известно, что Фой весь в долгах. Он также окончательно подорвал уважение, которым когда то пользовалась его семья в благородных кругах, поскольку теперь известен как промотавшийся распутник.

– Благодарю вас, я передам это мужу. – Я некоторое время колебалась, а затем решилась: – Могу я поинтересоваться вашим мнением относительно одного частного вопроса?

– Конечно, миссис Локхарт.

– У нас может возникнуть необходимость прекратить эти приемы на несколько недель. Если это случится, как вы думаете, наш маленький круг приглашенных распадется и не пожелает более навещать нас, когда мы вернемся?

Он поднял брози.

– Бог мой, нет! Вся прелесть вашего дома и состоит в том, что это не клуб. Вы с мужем имеете полное право отдохнуть несколько недель летом, как большинство семейных людей. Кроме того, должен заверить вас, что приглашение в ваш дом рассматривается многими как честь, и ее добиваются, миссис Локхарт, а те счастливчики, которые ее удостоились, ценят эту честь и ни за что не пренебрегут вашим расположением.

– Благодарю вас, полковник, – сказала я. – А теперь я должна спросить вас, не желаете ли вы или ваши компаньоны по столу вскоре отобедать. Если да, то не соблаговолите ли сделать выбор из меню, предложенного миссис Филдинг.

Слова полковника Брауна меня очень обрадовали. Но я поразилась, что Чед мог так ошибаться в людях, если думал, что наши гости вскоре перестанут нас посещать. Когда я позже выразила ему свое недоумение и пересказала слова полковника, он только рассеянно кивнул и сказал, что он, видимо, был чрезмерно взволнован этой ситуацией. В ту ночь я спала без дурных сновидений. Когда на следующий день я рассказала Лайзе о возрождении Оливера, она была вне себя от горя. Она плакала над моей судьбой, а я ее обнимала и успокаивала. Когда же я рассказала ей о том, что говорил ему Чед, она облегченно вздохнула.

– Якобы потеряла память… – голос Лайзы слегка дрожал, – а потом откупился от этого монстра сокровищем. Ну что ж, весьма умно. – Она промокнула платком глаза. – Чед очень умный человек, хотя я никогда не говорю ему об этом.

– Ты и в самом деле не возражаешь против того, чтобы он отдал все это состояние Оливеру?

– О, замолчи! Ты – гораздо ценнее, чем несколько сундуков с золотом.

Я не могла сказать ни слова от прилива любви к Лайзе и не сомневалась, что я и в самом деле была для нее ценнее денег. Но что касается Чеда… как бы добр он ни был, я для него – инвестиция, однако удивительно, что за относительно крошечную инвестицию он отдает целое состояние.

Мне не удалось увидеть реакции Сэма, потому что именно Чед рассказал ему о том, что произошло. Но, когда мы с Лайзой вернулись домой, Сэм мало говорил и был совершенно спокоен. Вскоре Чед созвал нас всех, чтобы обсудить проект соглашения, который он набросал. Он уже обсудил детали с мистером Фолеем, старшим адвокатом, и соглашение должно было быть передано ему в рукописном варианте в тот же вечер, чтобы успеть его подготовить к субботе, на следующий день.

В субботу в десять часов утра мы собрались за длинным столом в кабинете адвокатов: мистера Фолей и мистера Пэрджитер, Сэм, Лайза, адвокат Оливера, мистер Томпсон, Оливер и я. После формального обмена приветствиями между нами и Оливером не было сказано ни слова.

Мистер Фолей прокашлялся, взял со стола лист тисненной бумаги, исписанной каллиграфическим почерком, и сказал:

– У вас, мистер Томпсон, имеется дубликат этого соглашения. Соглашение является секретным, но полностью, разумеется, имеет юридическую силу в случае невыполнения обязательств любой из сторон. Соглашение гласит, что мистер Чед Локхарт и миссис Эмма Фой вступили в брак неумышленно, по стечению обстоятельств, а именно по причине длительной потери памяти миссис Фой, которой та страдала на протяжении ряда лет; вследствие того же обстоятельства миссис Эмма Фой обрела новые имя и фамилию.