И вот тогда Миньке пригодились его тренировки. Ловко вырвав чеку из гранаты, он, из густых прибрежных кустов изловчился и метнул длинный тяжелый снаряд прямо под ноги немцев. Стрелки вермахта не ожидали нападения с фланга. Они с удивлением закрутили головами. К мосту идут красные танки, что еще за грохот за спиной?

Осколки гранаты через пять секунд посекли тела фашистов смертельными разрезами. Со стонами повалились вповалку солдаты один за другим у воронки от артиллерийского удара.

Дед Юрец вынырнул на секунду из кустов, присмотреться – всех ли уничтожили. И тут же прищурил глаза, потянул рыжего Васятку за собой. Старик ткнул пальцем вверх в сторону холма метрах в ста дальше вдоль дороги.

– Каска, каска, там блеснула. Беги, Васятка! Поди, там пулемет или автоматчик засел. Сейчас начнет поливать.

И словно в подтверждение его слов дедовский полушубок прошила длинная очередь немецкого пулемета, ударившего с холма.

– Бягите, парубки, бягите под мост, – прохрипел дед и рухнул бородой в пыльную землю. Парнишки бросились врассыпную по кустам, обратно к берегу. И только Минька с Васяткой не замерли среди голых веток, а кинулись вдоль дороги по кустам, чтобы обойти холм.

Группа Соколова уже взошла на мост. Первыми шли Коробов и командирский танк. Потом деревянные мостки заскрипели под солдатскими сапогами роты стрелков. Остальные танки неслись через поле по расчищенному от мин проходу, чтобы нагнать своих и поддержать наступление. Развороченная прямым попаданием зенитки огневая точка превратилась в огромную воронку, тяжело чадящую от оплавившегося металла и обугленных тел фашистов.

Никто не стрелял. Снаряды «катюши» сожгли дотла несколько немецких орудий и их расчеты.

«Слишком тихо, подозрительно», – успел подумать Алексей.

Бронированные машины почти дошли до конца моста, когда откуда-то сверху ударил пулемет, так что несколько солдат из штрафной роты со стонами упали на деревянные доски, заливая все вокруг кровью из ран.

Пули со звоном шлепали о броню, рикошетили от деревянных перил, прошивали насквозь человеческие тела, выбивали фонтанчики в ровном течении воды.

– Рота, в укрытие, за танк!

– Стрельба по левому флангу!

– На тот берег бегом!

Растерявшиеся взводные выкрикивали разные команды, пытаясь спасти людей от огня пулеметчика.

– За танк! За танк прячься! – по мосту бежал ротный и прикладом, словно веслом, загонял своих солдат за стену из железной махины Т-34. В узком пространстве между перилами и бронированным телом рядовые кричали от боли, но теснились и жались до хруста в ребрах, чтобы спастись от неожиданного обстрела.

– Назад, сдай назад, Коробов! – выкрикнул Соколов. «Одиннадцатый», что ехал по левой стороне моста, и сам сообразил, двинул гусеницами назад, сместился вбок и уткнулся дулом в корму «семерки», так чтобы их металлические бока образовали защитную стену для штрафников. Пулеметчику, засевшему наверху, были все еще видны шапки и пилотки солдат, что поспешно прятались за броней танка. Он бил длинными очередями в надежде зацепить хоть одного неуклюжего солдата, что высунет из укрытия голову или руку.

Показалось дуло винтовки. Шайдаров водил прицелом, пытаясь увидеть укрытие стрелка. Но холм был слишком высоко. И пулеметчик сразу же послал прямо в лицо снайперу очередь из пуль. Они не попали в цель, но от ударов пуль с поверхности танка отлетели горячие куски металла в зеленой краске и посекли щеку парня, образуя жгучие ранки. Николай сполз обратно за броню, шипя от саднящей боли.

– Логунов, прямой наводкой огонь! Ориентир «холм» сто влево! «Одиннадцать», стрельба на поражение! – Соколов с досадой шарил перископом по возвышенности, пытаясь рассмотреть, где засел немецкий пулеметчик.