Лейтенант Соколов помнил из обучения в танковой школе, что у немецкой машины слабая броня, и понимал, что победная тактика – это непрерывный прямой огонь на уничтожение.

– Бронебойным… башня по левому флангу, быстрее! – Алексей прижал глаза к перископу танка, одной рукой стиснул ларингофон. – «Пятерка», правый фланг! «Двадцатка», бей, пока не попадешь!

Черные бронированные машины с дулами грозных орудий от выстрелов его отделения не успевали развернуться, навести прицел. Немецкие танки крутились на месте, пытаясь ответить встречным огнем. Но башня у одного из танков со следами прямого попадания уже не вращалась. Логунов припадал к прицелу, Бочкин без передышки укладывал тяжелые бронебойные снаряды в казенник. Следовал один выстрел за другим в железный строй немцев. Бронебойный снаряд содрал запасные траки с борта двигающегося последним «Панцера», и машина попятилась.

Дрогнули танки, и колонна рассыпалась. Тяжелую бронированную машину испуганный напором русских механик-водитель немецкого танка попытался увести с линии огня, используя задний ход, и придавил затаившихся позади автоматчиков на мотоциклах.

Выстрел! Черный густой дым застилал дорогу, языки пламени лизали борта подбитых машин. «Пятерка» Русанова-младшего атаковала противника по правому флангу. Молодой командир после смерти отца буквально на его глазах до боли жал на педаль пуска, безжалостно расстреливая все цели, попадавшиеся в прицел. Он не считал снаряды, не думал о стратегии боя. Жал на педаль пуска, и каждый его снаряд раскидывал в стороны немецких солдат, автоматчиков, технику.

Последний еще не подбитый «Панцер» развернулся и поехал тяжелыми гусеницами прямо по немецкой пехоте. Перепуганные солдаты в глубоких касках и с автоматами наперевес бросились врассыпную, ища укрытия на краю дороги. Но там их ждала пехота Завьялова и Т-34 под руководством Бочковского и Кравченко.

– Капитулировал! – ликующе выкрикнул Соколов, глядя в перископ, как экипаж противника пытается покинуть поле боя на грузовой машине.

Командир штрафной роты, лейтенант Завьялов, тоже понял, что настал переломный момент, противник растерялся от натиска советских танков. На дороге прокатилось могучее «В атаку! Ура!». Штрафники хлынули в просветы между машинами серо-зеленой волной, не давая немецким солдатам найти удобное укрытие для ответного прицельного огня. С яростью советские солдаты бросались на врагов, били их прикладами, забирали автоматы у перепуганных фашистов. Раздавались выстрелы, трещали автоматные очереди, среди черного дыма от подбитых немецких танков было трудно определить, кто стреляет и откуда. Николай Шайдаров не бросился в общую гущу, залег с винтовкой у гусениц «тридцатьчетверки». Прислушался, с какого направления раздаются безостановочные выстрелы, прищурился и вдруг развернул ствол винтовки далеко влево, в сторону кустов, откуда поливал автоматными очередями фланкирующего огня немецкий стрелок. Щелчок затвора, выстрел практически вслепую, ориентируя стрельбу больше на слух, чем на глаз. И выстрелы из кустов прекратились. Попадание точно в цель!

За поворотом по разодранному дорожному полотну мчалось подкрепление из Озерщины – взвод автоматчиков вермахта на мотоциклах BMW R-75. Из-за изгиба дороги никто из бойцов Красной армии не заметил, что готовится атака мотострелкового отделения. Из-за шума боя, грохота выстрелов и людских криков треска мотоциклов слышно не было.

Трехколесные мотоциклы даже не приблизились к повороту в сторону моста. Шустрый ручеек легкой техники, где на кожаных сиденьях блестящих мотоциклов восседали по два-три солдата с оружием, сбился в кучу под внезапными длинными очередями из пулемета. Резвые пули пробили колеса, смешали в кучу технику и людей. Те, кто вскочил на ноги, потрясали автоматами, выпускали длинные очереди, но никак не могли сообразить, откуда их атаковали.