Пока парнишка метался вокруг воронки, отряхивая от земли пулеметную ленту, длинные очереди смешали в кучу мотоциклы и бойцов. Часть машин остановилась, остальные не успели затормозить и наезжали на препятствия, кувыркаясь и падая под собственной тяжестью. Доблестные солдаты Третьего рейха спрыгивали на ходу, пытаясь найти спасение от советских пуль в глубоких кюветах по обеим сторонам от дороги. И снова Минька стрелял из советского ДТ, пока Руслан заправлял ленту в немецкое оружие. Сверху им были отлично видны зеленые спины и серые каски, затаившиеся в земляных ямах. Пулеметы, немецкий и советский, стрекотали без перерыва, будто переговаривались. Руслан метался от одного орудия к другому, заправляя ленты, помогая перезаряжать. И через пять минут огненного дождя дорогу и кюветы у дороги покрыл ковер из трупов фашистов.

Лейтенант Соколов приподнял люк, навел бинокль на вершину холма и признал в стрелке в черном комбинезоне младшего сержанта Омаева. Он нырнул обратно в танк, отдал в эфир приказ:

– Всем экипажам! За поворотом фашисты! Омаев ведет по ним стрельбу. Полный вперед за мной! Бочкин, Логунов, приготовиться к ближнему бою!

Штабс-фельдфебель Золингер в растерянности выкрикивал команды, но его механизированная группа превратилась в клубок из перевернутых мотоциклов, раненых стрелков, мечущихся пехотинцев. Нападение русских было откуда-то сверху, он крутил головой и пытался понять, с какой стороны сыплется без остановки град из пуль. Но вот одна чиркнула его по плечу, вспоров сукно рукава, вторая со звоном прошила бензобак мотоцикла рядом, так что транспорт вспыхнул как факел. И унтер-офицер сам бросился в спасительную яму у дороги.

– Вы солдаты вермахта! Германия верит в вас! В атаку! – выкрикнул он слова из последней речи генерал-лейтенанта Клауфе, но сам подниматься из укрытия не спешил. Непонятно, кого атаковать, в кого стрелять – дорога до поворота пуста, хоть ему и слышны звуки выстрелов и крики сражающихся людей. А еще ужасный железный грохот, который он не перепутает ни с чем.

На дорогу выехали советские «wunderwaffe», танки Т-34. Первый, с красной звездой и цифрами «077» на бронированном борту, на ходу выстрелил в кучу из мотоциклов и людей горячие шрапнельные осколки, вслед за ним выстрелил и второй танк. За остальными шли еще танки. После них из-за поворота показались красноармейцы в шинелях и с винтовками и захваченными немецкими автоматами наперевес.

Завьялов, заметив, что танки покатили дальше по дороге, понял, что за поворотом готовится новая волна немецкой атаки.

– Взводный, забирай половину личного состава и на прикрытие танков! – отдал он команду, повернулся и поискал глазами командира взвода. Но он раскинулся посередине дороги, глядя на затихающий бой остановившимся взглядом.

– Шайдаров, – позвал Завьялов, а сам водил глазами по мертвецам, следил, не подает ли кто из немцев признаков жизни.

– Здесь. – Голос у рядового как всегда спокойный.

– Прими командование взводом! Забирай половину роты и в сопровождение танков. Бегом!

Рядовой Шайдаров неторопливо отделил себе десяток людей и зашагал за танками. Перед тем как исчезнуть за поворотом, оглянулся. Замер, встретив взгляд на окровавленном лице. Поймал глазами взмах руки с зажатой гранатой, вскинул винтовку и выстрелил. Унтер-офицер Золингер дернул кистью от укуса пули, с удивлением проводил взглядом гранату, что с вырванным капсюлем упала из ослабевшей руки и прокатилась прямо к носкам его сапог. Грохнул взрыв гранаты в окопе у дороги. Это был последний выстрел в сегодняшнем бою.

Красноармейцы еще спрыгивали в дорожные кюветы, отнимали оружие, били прикладами по сопротивлявшимся немецким солдатам, но выстрелы, грохот железных орудий затихли.