А как она оказалась у него в постели, Кирилл даже не мог вспомнить. То ли Жанна повезла Ляльку на каникулы в Тбилиси, то ли положила в клинику в Москву и жила там, в коридоре… Жанки не было. Образовалась пустота, с белым-белым романтическим снегом за окном… Новый год такой тоскливо-одинокий… Да, точно, это было зимой. Кирилл сидел дома и тупо глядел «Голубой огонек». «Был час пик, бежали все куда-то…» — пел Леонтьев, а Кирилл бродил по квартире, вдыхая уже почти неуловимый запах Жанкиных духов. Он ее любил. Вот тогда он понял, что всегда любил именно ее. Поэтому Дашка была как бы не в счет. Она забежала в два часа ночи с очередным, вдрызг пьяным ухажером. Парень едва мычал и все пытался пританцовывать. Кажется тогда они разбили в прихожей зеркало.

— Скучаешь? — спросила Даша, мазнув ладонью по лицу Кирилла.

— Да. Тоска, — ответил он и вздрогнул. Дашин ухажер громко всхрапнул, пристроившись на коврике в туалете. — Все, теперь будем ходить на двор.

— Не беда, — сказала Даша и стянув через голову туго связанный свитер, села ему на колени. — Замена на поле? Устраивает? — Она дышала не только туманами, но и застарелым крепким перегаром. — Жанна оценит мое стремление сохранить вашу семью. — Это заявление было абсолютно искренним. Даша считала, что короткий пересып с ней не может считаться супружеской изменой, потому что сама она не имела в виду ничего такого. Все произошло стремительно. Дашин жених еще не успел проснуться, как стал рогатым.

— Я, собственно, что хотела, — деловито сказала Даша. — Мне нужны туфли на шпильке и вечернее платье, которое Глебов подарил Жанке на именины. Она разрешила. А то, знаешь, завтра в гости с этим, — она кивнула в сторону стонущего жениха, — идти. Так чтоб не опозориться. Когда твои будут звонить, скажи, чтобы и мне звякнули. Мне еще у Жанки нужно денег занять.

— Займи у меня, — глухо предложил Кирилл.

— Это будет проституция, — обиделась Даша.

— А так что?

— А так — дружба семьями, непонятно?

Или это было на майские? Но про вечернее платье Кирилл помнил особенно хорошо. Она его так и не вернула. Или на ноябрьские?.. А потом пару лет, как ни в чем не бывало, Даша изображала друга семьи. По-своему она была очень привязана и к нему, и к Жанне, и даже к Лялечке, при виде которой изо всех сил скрывала брезгливость.

— Только пусть она меня не слюнявит, единственная просьба. Ну пожалуйста. — Даша носилась по квартире, прячась от пылких объятий дочери Кирилла. А та, бедная, считала, что с ней играют. И еще Даша всегда съедала Лялечкины конфеты — все до единой и все обещала ей обязательно принести таких же. Зато сколько снимков дочери она сделала совершенно бесплатно. Один даже поместили в учебник по психиатрии, изданный местным светилом. Среди дебилов, расставленных в ряд, Лялечка выглядела самой умной…

И еще Даша всегда нравилась его маме… Как же он вляпался… Как вляпался…

Кирилл осторожно посмотрел на Петрова, который, широко разинув рот, глядел на восходящее солнце.

— Красиво? — ехидно спросил Кирилл и облегченно вздохнул. Рядом с этим несчастным сыщиком все его ночные страхи мгновенно улетучились. Ничего такого. Ничего такого… И даже сейф — не беда. Он снова рванул на себя пакет.

— Да я так отдам, — спокойно сказал Кузьма. — Только посмотри, она-то живая… Вон, по балкону носится…

— Афина? — Кирилл чуть отодвинулся и проследил за взглядом Петрова.