|
Страх отпустил, но не покинул ее. Даше уже не было стыдно за спектакль, устроенный в ее честь местной милицией. Кирилл что-то кричал о Кузе, которого она непременно должна помнить, которого она, конечно, укладывала к себе в постель, но Даша только угрюмо рылась в пленках и фотографиях… Она хотела убедиться, что виденное ею — лишь сон… Только сон… Лялечку нашли мертвой… Задушенной… Поясом от халата. Только сама она, Лялечка, была почему-то в сарафане. Даша хихикнула. Все было точно рассчитано — слишком точно, оттого и провалы. Да, Глебов не стал поднимать бучу, но он и не отпустил их. Ни на шаг.
С другой стороны, Даша всегда была немного с приветом. Что называется — с приветом. Да, она всегда знала, что Лялька кончит именно так. А теперь покойница звала ее к себе. Прятала ее вещи и тихо постанывала по ночам. Завывала. Даша чувствовала, как смерть тихо приближается к ней. Даша снова знала… — Это климакс, — сказал раздраженный Кирилл и нехорошо усмехнулся. — Я еще родить могу, — вяло огрызнулась Даша. И осталась со своими мыслями и его безумной дочерью.
— Ляля, вставай. — Даша широко отворила двери спальни и убедилась в том, что падчерицы там нет. — Ляля, прекращай. Я — не фрекен Бокк, ты — не Малыш. Выходи, тебе в институт пора. Как тебя вообще туда взяли… Светом капиталистической юриспруденции… Ляль, выходи. Иначе я отнесу в деканат твою историю болезни и справки от всех психиатров, которые тебя лечили. На протяжении всей Дашиной семейной жизни падчерица устраивала тотальные войны. Может, исключая только последние два-три года. Впрочем, нет. Последние два-три года она была просто удобоварима в обществе. Как обученный командам щенок. Она ела, сидела, говорила, читала безумные стишки, и все это было в рамках. И только с Дашей Лялечка позволяла себе приступы идиотизма на полную катушку. Она пряталась в шкафу, заваливала себя сугробами грязного белья, могла раскраситься всеми Дашиными косметическими прибамбасами сразу. Она орала, визжала, улюлюкала. Но почему-то никогда не пила химреактивов и вообще не наносила себе никаких травм. — Выходи, первая пара уже началась, — устало взмолилась Дарья, чувствуя, что нехороший ночной холодок снова пробирается в душу. — Выходи, дура… Даша метнулась к кладовке, проверила ванную, кухонные шкафы, балкон, книжные полки. Она проверила даже те места, куда мог спокойно пробраться только котенок. Лялечки не было… Не было… — Кирилл! — Даша схватила телефонную трубку и быстро набрала номер. — Кирилл, она исчезла… Она пропала… Ее выкрали… Приезжай. — Что еще у нас случилось? Что украли? Пудреницу? Даша, мне нужно решить кое-что. Я сейчас иду в милицию. Ты понимаешь, что у меня неприятности… — Выкрали Лялю! Ее нигде нет, — прошептала Даша. — Значит, она ушла, — спокойно пояснил Кирилл. — Ушла по делам. — Я не слышала, как она уходила, — взмолилась Даша. — Сегодня ночью ты устроила дебош, потому что не слышала будильника… Оставь меня в покое. Иначе я вызову тебе специалиста. По разводам… Приступы страха смерти мучили Дашу часто. Это была обратная сторона ее таланта. Получалось, что трещина мира проходила как раз по ее голове. Иногда дырку удавалось маскировать, иногда она сама затягивалась после легкого и непринужденного романа. Но чаще Даша чувствовала, как через нее уходит жизнь… Зато она вернула своим старым детским фотографиям свое имя. Теперь она Матвеева-Глебова. И Жанна была когда-то, и Лялька… Цирк… или кладбище. Даша просила-умоляла Жанну не менять фамилию после развода. |
