Он повернулся к Даше и вдруг положил руку ей на плечо. Механически, жестко обнял. Как бы пробуя ее на ощупь. Прикидывая, стоит ли…

— В духе времени? — переспросил он.

— Да, вы такая молодежь, что даже страшно становится.

— Взаимно. — Он широко улыбнулся и убрал руку. — Так что передать Жанне?

— А мы будем совершать подлость? — доверчиво улыбнулась Даша и подумала, что если снова уведет у нее любимого, то не произойдет ничего такого, ну… где-то с полгода-год вход ей будет заказан. Ей захотелось, чтобы этот мальчик задержался в ее жизни надолго. Насколько хватит глебовских денег. Это было очень заманчиво. Не продаваться, а покупать. Покупать тогда, когда сама желаешь… Но Жанна… Но Афина… Но труп на дороге… Она, Даша, больше не может носить в себе столько. Жанна должна понять. Обязательно — понять. Надо все выяснить… Про эти ключевые слова. Жанна должна понять и…

— Я оставлю записку. — Даша тряхнула длинными волосами, она точно знала, что очень хороша собой. Мальчик улыбался и смотрел на нее голодным взглядом. Он опасный — и это тоже должна понимать Жанна. Даша быстро выплеснула на бумагу все те обрывки фраз, которые целый день болтались в голове. Она хотела разобраться. Уточнить только одну фразу, потому что, кроме Жанны, этого никто не мог сделать… Но не решилась. — Я приму душ у себя. А ты подумай — если не сегодня, значит, никогда.

— Договорились, — спокойно сказал Вячеслав и щелкнул замком входной двери.

Даша выскочила на улицу и впервые за этот день почувствовала себя свободной. Она знала, что легкость эта продлится недолго… Но собиралась воспользоваться ею на всю катушку.

В ее родной кооперативной квартире было тихо. Вещи аккуратно, по законам целесообразности стояли на своих местах. Об утреннем скандале ничто не напоминало. Даша прыснула в кулачок, во всех подробностях представив себе, как она выглядела этим утром и как, должно быть, повеселила дворовую публику.

— Хорошо, — сказала она спокойным, уверенным голосом и быстро сняла трубку зазвонившего телефона.

— Ходишь по старым адресам?

Это был Глебов, но Даша решила его «не узнать». Слишком уж оперативно сработала связь. Слишком.

— А кто это? — спросила она невинным, да что там невинным, ангельским голоском. — Кирюша, ты простыл? Или кто-то не туда попал? — добавила она уж совсем игриво.

— Ты, ты, дорогая, попала не туда.

— А я никому не звонила, — огрызнулась Даша, намазывая лицо питательной маской. — Виктор Федорович, что случилось? Что опять случилось? Может, вы за ответом? Так я всегда «за», разводите меня с Кириллом, и я вся — ваша.

— Даша, я только хотел предупредить… — В трубке повисла тяжелая клейкая тишина, которая вдруг взорвалась смехом. — А вообще, смотри сама. С тобой действительно не соскучишься. Так, говоришь, готова? Помнишь, «казалось, что все жители Старгорода рождались для того, чтобы побриться, постричься и умереть».

— Ну? — Даша помнила, но не понимала, причем тут Старгород. — Ну? Виктор Федорович, интригуете?

— Афину сегодня похоронили. Она ведь дала согласие сразу. В тот же день… — На этой радостной ноте Глебов положил трубку.

Даша прикусила губу и прислушалась к своим ощущениям. Внутри было тихо. Но не тоскливо. Она словно ждала чего-то. Чего-то действительно важного. «Не может не прийти. Это его работа», — Даша подмигнула своему отражению в зеркале и стала аккуратно смывать маску.