— Если цель жертвы воровства — вернуть краденое, то вы правы. Но в нашем случае, судя по реакции Варвары Андреевны, цель могла быть совсем иной. Покарать мерзавца, осквернившего святыню. Я прав, Варвара Андреевна?

— Нет. При чем здесь святыня? Представьте себе, Сергей Дмитриевич, что вы ведете дневник, в который записываете самое сокровенное. Вам становится дурно от одной мысли, что его кто-то прочтет. И вот к вам заявляется бесцеремонный тип — совершенно вам посторонний, — роется в ваших вещах, находит дневник, а потом крадет его и публикует. Это не осквернение святыни, а просто чудовищная низость.

— Но ведь картина — не дневник.

Я посмотрела на него с жалостью.

— Вы ее видели? Я имею в виду саму картину, не фотографию? Нет? Тогда поговорите с теми, кто видел, вам объяснят. Только не забудьте сказать, что Вальсингам — это автопортрет. Да я скорее согласилась бы сняться в самом разнузданном порнофильме, чем выставить «Пир» на обозрение! Кстати, я могу его забрать? Я понимаю, вы считаете, что картина — возможная улика, но я напишу расписку… И у вас все равно останется фотография.

Куприянов вернул мне жалостливый взгляд.

— Боюсь, до окончания следствия это невозможно.

— Почему? На ней пятна крови? Анненский прижимал ее к израненной груди? Или она послужила орудием убийства? Кстати, как его все-таки убили? Или вы еще надеетесь поймать меня на знании деталей, которые мне знать не положено?

Капитан вздохнул.

— Не надеюсь. Вы либо невиновны, либо настолько виртуозная лгунья, что у меня нет шансов вас подловить. Так и быть, скажу. Только давайте сначала закончим. Значит, в последний раз вы видели Анненского в мае?

— Да. Где-то в середине месяца. О точной дате можно справиться в банке, я в тот же день подписывала у них бумажки. Банк «Меркурий». Это на Садовом кольце, в районе «Краснопресненской». Адреса не помню — Анненский сам меня туда отвез.

Куприянов достал блокнот и что-то в нем начертал.

— А потом вы поехали в ресторан. В какой?

Я сосредоточенно нахмурилась.

— Что-то такое, связанное с березами… Точно, «Березовая роща». Заведение типа «трактир».

— В ресторане вы поссорились?

— Поссорились?! Вовсе нет! Анненский расписывал радужные перспективы, которые ждут меня, если я соглашусь на выставку, а я просто говорила «нет».

— И он не рассердился?

— Если и рассердился, то мне этого не показал. Юристы, как правило, умеют держать себя в руках.

— Он сам отвез вас домой?

— Хотел, но я отказалась. Под предлогом того, что он выпил. На самом деле я от него просто устала. Перед рестораном дежурило такси, я уехала на нем.

— Анненский не пытался на прощание договориться с вами о новой встрече?

— Пытался. Я опять-таки сказала «нет».

— Так и сказали? Ничего не объясняя?

— А почему, собственно, я должна была что-то объяснять? Вам не кажется нелепым, что мужчина, пытающийся назначить даме свидание и получающий отказ, всегда рвется выяснить причину? Заметьте, никому и в голову не приходит выяснять, например, почему дама отказывается от предложенной сигареты или чашки кофе. «Хотите кофе?» — «Спасибо, нет». — «А почему?» Дурацкий вопрос, не правда ли?

— Анненский тоже пытался выяснить причину?

— Да.