— Документов при нем, конечно, не было?

— Конечно. Когда Анненского опознали, дело передали нам, на Петровку. Опять влиятельный друг постарался. Мы поехали с обыском в контору и обнаружили там хитро припрятанную картину. Мой коллега сразу узнал вас, Варвара Андреевна. Кстати, зачем вы подписываете картины, если не выставляете их? Для потомства?

Я покраснела. И разозлилась.

— Да. Хочу облегчить задачу будущим экспертам. Чтобы не мучились, отбраковывая многочисленные подделки.

— Понятно. И вот я здесь. Кстати, вы водите машину?

— Вы прекрасно знаете ответ. Вожу. Но сейчас машины у меня нет.

— Ну, это не важно. Анненского переехали его собственной «Тойотой». Машину бросили неподалеку.

Я хмыкнула.

— Вы намекаете, что я переехала Анненского, оттащила его окровавленное тело в бесхозный дом, — между прочим, Юрий Львович был весьма солидной комплекции, — а потом добралась до дома на метро? Не слишком благоразумно, вам не кажется? Перетаскивая тело, я могла испачкаться в крови и должна была заранее предусмотреть такой вариант. Кровавая женщина в общественном транспорте даже в наш равнодушный век рискует привлечь к себе внимание.

— Вы могли одолжить машину у знакомых.

— И тем самым разрушить свое и без того хлипкое алиби? Вы еще скажите, что я могла заказать по телефону такси — до места казни и обратно. Кстати, а как я заманила Анненского к месту казни? В контору — понятно. А в район заброшенного дома? Смотрите, Анненский сломя голову мчался в свой офис, чтобы проверить, на месте ли какие-то документы, так? Туда он, по словам сторожа, не добрался. Как вы себе представляете мои действия? Голосую на дороге, говорю: «О, какая встреча! Да плюнь ты на свои бумажонки, голубчик, давай лучше прокатимся до того симпатичного домика! А теперь выйди на минутку из машины, пупсик, я хочу сделать тебе сюрприз». Так, что ли? Вы не думаете, что если уж Анненский бросил своих влиятельных гостей и рванул на ночь глядя в Москву, то эти документы были для него чертовски важны? И вряд ли мне удалось бы сбить его с курса, строя глазки или заговаривая зубы.

— Но ведь убийце это как-то удалось.

— Значит, убийца знал Анненского гораздо лучше, чем я. Или у него были очень веские доводы. Вроде огнестрельного оружия. Тогда самое сложное — остановить машину. Потом тыкаешь пушку под нос и берешь командование парадом на себя. Кстати, опережая ваш вопрос, — у меня нет огнестрельного оружия. И никогда не было. Правда, это, наверное, сложно доказать.

— Кстати, мне не понятно, почему вы так вцепились в Варьку? — влез Прошка. — Этот Анненский был юристом. К тому же нечистым на руку, судя по краже картины. Наверняка у него была уйма скользких дел и сомнительных знакомых. У вас огромный простор для деятельности. Непаханная целина версий. А вы на всякую мелочовку размениваетесь.

— Спасибо тебе за участие, дорогой, — прошипела я. — И отдельное спасибо за «мелочовку».

— А ты мнишь себя крупной специалисткой-мокрушницей? Ну извини, что задел твою профессиональную гордость.

Куприянов встал.

— Последний вопрос, Варвара Андреевна. Анненский не оставлял вам номер своего телефона?

На миг меня охватило искушение ответить «нет». Потом я молча пошла в спальню, достала из стола жестяную шкатулку, принесла в гостиную и довольно быстро откопала нужную визитку.

«Анненский Юрий Львович. Юридические услуги.