— Геля дико бесилась. Пыталась низложить Надежду всеми доступными ей способами — высмеивала, отпускала уничижительные замечания, строила козни. А Надьке хоть бы хны! Посмотрит на Гелю с добродушной жалостью, улыбнется ямочками и продолжает заниматься своими делами. От этого Геля приходила в неистовство. Если бы Надька хоть раз вступила с ней в словесный поединок, Гелена положила бы соперницу на обе лопатки, она особа языкастая. Но Надежда играла по собственным правилам, и все вражьи потуги кончались ничем. Геля словно в киселе барахталась, а Надька тем временем спокойно уводила ее кавалеров. Вот была потеха! Честно говоря, я не думаю, что Гелена когда-нибудь ненавидела меня так, как возненавидела Надежду. Вот если бы она попыталась повесить убийство на Денисову, я бы не удивилась. Дамочки такого сорта не преминут свести счеты с бывшей соперницей даже на закате жизни.

— А ты в этих забавах не участвовала?

— В незримых битвах за прыщавых отроков? Ты шутишь! Я их вот ни на столечко не интересовала. Мне в восьмом классе по внешности никто больше десяти лет не давал. Ни один вьюноша не бросил на меня взгляд больше одного раза.

Леша повернул голову и посмотрел на меня с сомнением, которое мне, конечно, польстило, но тем не менее вызвало недоумение.

— Что означает сей недоверчивый взгляд? — поинтересовалась я. — По-твоему, я нагло вру? Скрываю, что в восьмом классе была фигуристой красоткой? Если хочешь, могу привести свидетелей.

— Не надо. У меня довольно хорошее зрение, когда я в очках, — заявил Леша с солдатской прямотой. — Но мне трудно представить, что в твоей жизни был этап, когда ты позволяла себя не замечать.

— А я этого и не утверждала. Говоря о взглядах в мою сторону, я имела в виду лишь специфически заинтересованные взгляды. В других отношениях на недостаток внимания к своей персоне я пожаловаться не могла.

Леша снова хмыкнул. «Что-то он сегодня разошелся», — подумала я, но и теперь сдержалась.

— Тогда Гелена вполне может ненавидеть тебя так же сильно, как Надежду. Ведь она стремилась быть в центре внимания, а ты перетягивала его на себя не меньше, пусть оно и носило другой характер.

Может, Леше и недостает светского лоска и коммуникабельности, а все-таки о людях он судит в основном верно. Он наблюдателен, памятлив и умеет делать выводы. Я привыкла доверять его суждениям.

— Думаешь, звонила все-таки она?

— Не исключено.

— Но, по версии Марка, маловероятно.

— Версии бесполезно строить на голых домыслах, — заметил Леша. — Мы даже не знаем точно, кого убили в той квартире. Давай подождем с умозаключениями хотя бы до вечера.

Глава 10

Надежда, к моей радости, оказалась дома. Я, конечно, понимала, что на дачу она не вернулась (справку для школы за один день не выправишь), но вдруг бы ее понесло в поликлинику, и куковать бы нам под дверью. А сегодня еще предстояло раздобыть хоть какие-то сведения о Доризо, ведь без них наше доморощенное следственное бюро не могло приступить к делу.

— Какое счастье, что ты не в поликлинике! — с чувством сказала я вместо приветствия, когда Надька открыла.

Подруга детства звучно чмокнула меня в щеку.

— Привет, Варварка! (Это дурашливое имечко — ее собственное изобретение, больше никто меня так не называет.) В поликлинике мы уже были, с утра пораньше. Павлушка, смотри, кто пришел! — Надежда извлекла из-за спины свое младшее чадо — худенького парнишку с русым «ежиком» и темными материнскими глазами. — Это Варвара, моя первая и самая близкая подруга.

Павлушка посмотрел на меня довольно хмуро, исподлобья, и буркнул себе под нос:

— Здрасьте.