— Да, — поддержал меня Леша. — В свете твоей же версии, Марк, получается, что Гелена никакого отношения ко всей этой истории не имеет. И звонила не она, и сведения о Варьке убийца раздобыл не у нее.

Марк явно намеревался оспорить наш вывод, но не нашел контрдоводов и неохотно признал, что утром погорячился, доказывая, что Гелена — самый подходящий источник информации для убийцы.

— Тем более нам нужны знакомые Доризо, — быстро добавил он, лишив нас редкой возможности посмаковать его признание. (Марк, как известно, не ошибается, а если все-таки ошибается, то все равно прав.)

— Нужны-то они нужны, да где их взять? — проворчала я. — Видно, придется дожидаться похорон, а когда они состоятся — бог ведает. Может, плюнуть на последствия и пойти в милицию? Вдруг там оценят мою добрую волю и снимут с меня подозрения?

— Добрую волю там оценивают при явке с повинной, — изрек Прошка. — На меньшее ментов не купишь.

— Забудь про милицию, — поддержал его Марк. — Тем более что мы так и не узнали, какие улики против тебя подбросил убийца, а он непременно должен был их подбросить, если собирался тебя подставить. По той же причине мы не можем себе позволить дожидаться похорон — нужно действовать, пока оперативники до тебя не добрались.

— И что же ты предлагаешь? Обратиться к дипломированным ясновидцам? Дать объявление в газету «Из рук в руки»?

— Ты что, нарочно дурочкой прикидываешься? — рассердился Марк.

— Нет, это ее естественное состояние. Прикидывается она как раз умной, только не слишком умело, — оклеветал меня Прошка.

— Ах вот как! — взвилась я. — Тогда быстро объясни мне, умник, как нам выйти на людей, в кругу которых вращался покойный? Может быть, через психопатку Инну? Бог вам в помощь! Лично я не желаю общаться с этой сдвинутой дамочкой.

— Ты уверена, что она сдвинутая? — спросил Марк.

— А как еще можно объяснить ее поведение? Тебе придет в голову без всяких объяснений захлопнуть дверь перед носом человека, которого ты впервые видишь? Заметь, я ей не грубила, не угрожала! Всего лишь высказала пожелание поговорить о ее знакомом. Если ей не хотелось, могла об этом просто сообщить.

— На себя посмотри! — посоветовал Прошка. — Ты свою дверь не захлопываешь, а вообще не открываешь, и все равно не признаешь, что это патология.

— Не открыть дверь — это не оскорбление. Если ты идешь с визитом в чужой дом без предварительной договоренности с хозяином, то должен быть готов к тому, что не застанешь его дома или попадешь в неудобное время, когда тебя не смогут или не захотят принять. А захлопнуть дверь перед носом, ни слова ни говоря, — это все равно, что плюнуть человеку в лицо. Без всякой причины. Нет, у этой Инны в голове явно винтика не хватает! И не одного. Я к ней больше на пушечный выстрел не подойду.

— Тебе никто и не предлагает, — сказал Марк. — Пусть ею займется Прошка.

— Это на здоровье! Пусть прищемит ему нос, может, наш хвастун перестанет наконец его задирать.

Прошка приосанился.

— Посмотрим, как ты запоешь завтра, когда я вернусь с победой!

— Не завтра, а сегодня, — уточнил Марк. — Сейчас только без пяти шесть. Отправишься через часок и как раз поспеешь к вечернему собакогулянию.