Санин, невероятным усилием уняв дрожь в руках, показал фотографии. Соседи мгновенно узнали Метенко, которая бывала здесь совсем недавно, и Бирюкову, которая, хоть и не появлялась уже месяцев девять, но в свое время произвела фурор.

— Помню, я еще подумала: вот бедненький! — поделилась с присутствующими тетка в бигуди. — На что ему такая бабища? Она ж его в бараний рог свернет! А мужчина-то из себя видный. Что ль, не мог кого получше сыскать?

Уварову после некоторого колебания опознала «учительница»:

— Да, вот эту я однажды видела. Довольно давно, в марте, по-моему. Я ковырялась в замке (он у меня заедает), а она как раз вышла от Виктора. Увидела меня и смутилась, как школьница.

Не признали соседи только Ларису Ильину, но, как позже объяснил нам Андрей, и не могли признать. Она погибла раньше, чем Виктор снял эту квартиру.

Несмотря на заверения соседей, что квартирант уже недели две как в командировке, Санин позвонил в местное отделение милиции и попросил подмоги, которая вскоре и явилась в виде бравого сержанта с южным выговором и лихими усами. Андрей попросил его подежурить у двери, пока он съездит за ордером на обыск.

— Черт! — выругалась я, когда Санин высадил нас с Лешей у станции метро. — Надеюсь, они управятся со своим обыском до вечера!

— А что такое?

— Нам нужно срочно наведаться к соседям без милицейского надзора и показать им фотографии Доризо и Липучки. А может, и остальных девиц из нашей коллекции. Если они одну из них опознают, — все, считай, расследование закончено. Останется только выяснить, зачем эта змея пыталась меня подставить.

— Значит, ты принимаешь версию Марка? То есть и Анненского, и Доризо убил Виктор?

— Похоже на то. Конечно, в возражениях Генриха и Прошки есть свой резон, но, надеюсь, все несуразности объяснятся, когда Виктора арестуют.

Дома нас ждал Марк, мрачный и злой.

— Она оказалась еще хуже, чем я думал, — сообщил он и посмотрел на меня, словно прокурор, как будто это я уговорила его пообщаться с Софочкой. — Ладно, трещит без умолку — к этому я был морально готов. Хуже, что иногда она прерывает треск и начинает пытать. Святая инквизиция ей в подметки не годится. Не скрежещи зубами, Варвара. К тебе она приставать не будет. Я сделал для этого все возможное. Сказал, что пришел к ней тайком ото всех, и настоятельно просил тебе не проговориться. Она уверяла, что у нее не будет такой возможности, поскольку ты ее почему-то избегаешь.

— А как ты мотивировал свою закулисную дипломатию?

— Сказал, что у тебя неприятности, но какие — неизвестно, потому что ты упрямо отказываешься о них говорить. Спросил, не интересовался ли кто-нибудь тобой в последнее время. Не замечала ли она, что около тебя крутятся незнакомые подозрительные личности?

— Белоусову она наверняка к таковым не относит.

— Да, но я показал Софочке ее фотографию. Объяснил, что в последнее время часто натыкаюсь на эту даму в твоем подъезде, а когда увидел у тебя ее фото и спросил, кто она такая, ты отказалась отвечать.

— И что на это сказала Софочка?

Марк изобразил на лице нечто слащавое до тошноты, всплеснул руками и заговорил противным тоненьким голоском:

— Ой, да это же Леночка! Моя хорошая знакомая.