— Та дорога из Гримо проходит в миле от развалин Кро Улар. Я знаю, ты не нашел там следы Фантомной ведьмы, но…

Он не закончил. Не должен был.

Террин резко развернулся, схватил плащ с кровати, накинул на плечи. Он взял скорпиону и щиток, колчаны ядов. Герард смотрел на него без комментариев. Когда Террин подошел к двери, принц отошел в сторону, пропуская его.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Это нас успокоит, если… мы будем знать.

— Конечно, — Террин вышел в коридор широкими шагами, бросил через плечо. — Я вернусь вскоре с вестью. Не задерживай банкет из-за меня.

Глава 11

— Покажешь еще раз, Серина? Пожалуйста. Одним глазком посмотреть.

Серина вздохнула, отодвинула ткань от входа в палатку и прошла внутрь, сестра Дючетт — следом. Слуги быстро устроили укрытие для дочери герцога, включая груду одеял и шкур вместо кровати и чашу воды, чтобы она смыла грязь пути.

В одном углу стоял большой сундук, подарок от отца с указаниями послушной дочери.

Дючетт прошла к сундуку, почти танцуя, коснулась медных замков пальцами. Она с надеждой посмотрела на Серину.

— Хорошо, — с неохотой сказала Серина. — Не стесняйся.

Дючетт радостно запищала, откинула крышку и посмотрела мечтательно на горы розовой ткани, бережно уложенной в сундук. Она провела пальцами по корсету с бусинами, нежно коснулась тонких рукавов.

— Так красиво! — выдохнула она. — Почему ты не надела его сегодня, Серина? Разве не это отец прислал для встречи с принцем?

Серина опустила сумку с плеча на кровать, а потом сунула ладони в рукава ее робы послушницы. Великая мать Дидьен пыталась убедить ее отдать наряд на время пути из храма в Водехран, но Серина настояла, что оставит его. Она ощущала себя в этом удобнее, чем в том, что ей прислал отец. Особенно, когда розовое платье так манило Дючетт.

— Такое платье неудобно для пути, — сказала она. — Оно точно испачкалось бы, или его зацепили бы колеса. И хорошо, что я не в нем. Сестры несколько часов будут менять разбитое колесо, и будет уже темно для пути. Мы не успеем в Дюнлок до завтра.

— Но ты будешь в нем завтра, да? — словно сжимая святую реликвию, Дючетт подняла головной убор с камнями и вуалью, подняла его и стала восхищаться им.

Рот Серины дрогнул в улыбке. Она прошла к Дючетт, забрала головной убор, оттолкнула капюшон послушницы подруги, опустила украшение на ее голову. Дючетт охнула, когда шелк упал ей на плечи.

— О, Серина! Не надо! — возразила она, но не пыталась снять головной убор. Ее ладони теребили шелк, лицо сияло. — Как я выгляжу? — спросила она, вертясь. — Похожа на настоящую леди?

Серина склонила голову. Дючетт была простой и худой, с румяными щеками и заразительной улыбкой. Никакие украшения не сделали бы ее красавицей, а камни и вуаль не могли скрыть ее лысую голову неровной формы. Но она хотя бы носила украшение лишь для игры, никто не ждал, что она будет играть красавицу в реальности.

— Тебе это идет больше, чем мне, — искренне сказала Серина.

Дючетт рассмеялась и закружилась, шелк развевался за ней.

— Я хотела бы стать принцессой! — она раздраженно посмотрела на Серину. — Почему ты все время такая хмурая? Мы будто едем на твои похороны, а не на свадьбу.

Дрожь пробежала по спине Серины. Она старалась не смотреть на сумку на ее кровати, где был еретический перевод священного писания, выполненный сестрой Ильдой.

За ересь казнили… и эта судьба нынче была куда ближе обычного.