Герард, все еще прикрывая свечу, посмотрел на служанку за Сериной.

— Оставь нас на минутку, Келла, пожалуйста.

Девушка присела в реверансе и ушла без слов вперед. Полумрак Дюнлока опустился на плечи Серины. Она опустила взгляд на туфли Герарда, а он подошел.

— Я слышал, путь был с приключениями, — напряженно сказал он, встал так близко, что она могла его коснуться. — Террин рассказал, что знал, но этого мало. Он говорит, что Айлет, венатрикс ди Фероса, столкнулась с…

— Фейлин, — тихо сказала Серина. — Да. Мы обе ее видели. Говорили с ней.

Он молчал миг. Она слышала, как он сглотнул. А потом:

— Расскажи.

Боль в его голосе задевала ее душу. Но она не могла скрывать правду. Не от него.

— Она появилась посреди лагеря. Мы немного поговорили, она убежала, и я побежала за ней.

— Одна? С ума сошла?

— Возможно, — Серина невесело улыбнулась. Она быстро описала события странного вечера. Герард слушал описание внешности ведьмы, прибытия венатрикс и боя.

— Думаю, я заметила один из ее якорей проклятия, и она снова появилась и напала на венатрикс, — сказала Серина. — Я наступила на камень, он напоминал то, что описывал мой отец. Как бриллиант, но черный и живой внутри.

Герард вдохнул. Серина закончила историю, не удержалась и взглянула на него в свете свечи. За четыре года он вырос из юноши восемнадцати лет в мужчину. Она узнала сильные скулы, полные губы, теплые и сладкие, как мед, глаза. Она узнала высокий бледный лоб, пара кудрей упала на него, напоминая о его диком детстве. Но все в нем стало серьезнее.

Меж его бровей и возле уголков рта были морщины, которые она не видела раньше. Печаль оставила след даже на самом красивом лице.

Она едва могла терпеть желание взять его за руку. Ее глупая часть подумала, что он это ощутил и тоже придвинул руку ближе.

Она резко отвернулась, обвила себя руками. Герард отпрянул на шаг.

— Ты видела Фантомную ведьму, — тихо сказал он. — В теле Фейлин. Мы не хотим в это верить, но…

— Ты знаешь, что это не так, — сказала Серина.

Герард скривился.

— Ты знаешь, как знаю я, — настаивала она. — Фейлин не отпустила бы. Она была сильной, и ведьма не смогла бы ее выгнать. Я знаю свою сестру. Эвандерианцы могут говорить, что хотят. Она не пропала.

Герард не ответил. Она взглянула на него. Его глаза были зажмурены, и она видела, как мышцы челюсти напряглись, он подавлял слова. Но потом посмотрел на нее, не говорил, но она видела надежду на его лице.

Она знала, что он никогда не перестанет любить Фейлин. Что бы он ни говорил, во что бы ни заставлял себя верить, он не видел никого другого.

Серина поспешила прогнать эти мысли.

— Что с венатрикс? — спросила она. — Она в порядке?

Герард покачал головой.

— Она… еще жива. Они с ней, и мне нужно вернуться. Я не знаю, что с ней будет. Я не знаю, придет ли она в себя, — Герард провел ладонью по лицу, потянул за кожу у рта. — Я не могу поверить, что Фейлин навредила бы ей или кому-то еще! Видеть Айлет такой, думать, что Фейлин может быть в ответе…

Что она могла сказать? Ни одна ведьма не смотрела на нее с такой ненавистью, какая кипела в глазах сестры. Ненависть, печаль, гнев. Инрен не ощущала такие чувства, а ее тени было плевать. Только Фейлин могла так переживать из-за предательства.