Она вдруг громко кашлянула и плюнула в лицо Серины.

Серина закрыла глаза и отвернулась. Она вспомнила вдруг тело матери на полу бального зала. Горло было перерезано. Кровь лилась по корсету ее сапфирового платья. И над ее телом стояла Фейлин с черными от обливиса глазами, и сила ведьмы, только захватившей ее тело, исходила от нее.

— Я обещала своему питомцу, что он пострадает за предательство, — проворковала Инрен губами Фейлин. — Я забрала для своей души его любимую дочь. И я убила гадину, которую он звал женой. Только ты ускользнула от меня в ту ночь. Последний кусочек сердца моего Милашки, — она протянула руку, пальцы дрогнули. Она тянулась к горлу Серины.

Но в последний миг развернулась и рухнула на колени.

— Нет! — закричала она. — Нет, нет! Ты ее не тронешь. Нет. Пока не пришел Герард. Пока я не узнала. Пока я не узнала, что он любит меня, а не ее. Пока не… пока не…

Душа Серины дрожала, ее глаза пылали.

— Фейлин, — прошептала она, хотела коснуться сестры, но не осмелилась.

Фейлин подняла руку, заглушая ее. Ту, в которой сжимала камешек-якорь. А потом она с рычанием бросила камень в пол в дюймах от лица Лизель. Грани черного бриллианта отразили солнце, падающее из дверного проема.

Фейлин медленно встала, не глядя на Серину. Она встряхнулась, расправила плечи и продолжила расхаживать. Она покачивалась, тяжело дышала, добралась до двери и смотрела на врата.

Ждала, когда ее истинная любовь прибудет ее спасать.

* * *

Подъем к открытому окну был сложнее, чем Айлет думала.

Проклятье! Она привыкла к силе Ларанты, всегда доступной для нее. В Водехране она стала меньше подавлять свою тень. И ощущать не подавление, а отсутствие доступа было схоже с отрубленной рукой.

Но даже с одной рукой она могла одолеть ведьму.

Ее конечности дрожали, как ветки мертвого дерева в бурю, когда она поднялась по лепнине и лозам до окна. Она прижалась к подоконнику, оттолкнулась и рухнула в комнату, застыла, оглушенная, на полу на пару вдохов. Ее сердце колотилось, она пыталась услышать, не была ли ведьма близко, отчасти уверенная, что слышала шаги в коридоре. Но это было глупо. Ведьма просто появилась бы в комнате, если бы захотела.

Айлет заставляла себя ровно дышать, встала и поправила ремешки скорпионы. Ей пришлось привязать плохо сидящий щиток так плотно, что кровь в руку почти не поступала, чтобы оружие осталось на месте.

Она потянула за крючок, и арбалет развернулся. Она вытащила дротик Нежной смерти из пояса с двумя колчанами, который забрала у мёртвого венатора, но пальцы дрожали. Она попыталась вставить дротик в скорпиону, и он выскользнул и упал на пол, вонзился возле ее босой ноги.

Сердце Айлет замерло.

А потом забилось с болью.

— Спокойно, Айлет, — шепнула она. — За работу.

Если она замрет и подумает, как близко была к тому, чтобы убить себя…

Нет. Нельзя сейчас думать. Она схватила дротик, скрипнула зубами и вставила его на место.

Она прошла к двери и выглянула в коридор. Ничего. Пленники вдали тихо говорили и стонали. Ведьму слышно не было. Это должно было радовать. Ее не нашли, и пока что у нее оставался шанс.

Тени стали сгущаться, солнце двигалось к горизонту. Айлет держалась этих теней, пока шла по коридору, прижавшись спиной к стене, рука со скорпионой была поднята, палец лежал на крючке. Ее босые ноги не издавали ни звука на отполированном дереве пола. Она добралась мимо закрытых комнат до конца коридора и перил балкона с видом на зал. Она замерла, выглянула осторожно на пленников.

Ведьмы не было видно. Она, наверное, расхаживала под Айлет. Скоро она вернется в поле зрения.