– Так ты можешь?

– Могу! Тебя как сделать?

– Чем проще, тем лучше, – Эльрик на секунду задумался, – главное, зубы, как у людей, глаза и цвет кожи человеческие.

– У тебя лицо другое, – деловито заметила Блазня.

– Зеш, – прокомментировал Эльрик.

К его изумлению, людоедка понятливо кивнула, и уточнила:

– Глаза какие?

– Черные…

– Как смородина? Как ежевика? Как кора липовая? Как…

– Стоп, – Эльрик попытался вспомнить, какого цвета липовая кора. Решил, что ему подходит. А девочка‑то – прелесть, что за девочка, почти поэт, даром, что уши.

– Волосы тоже темные? – уточнила Блазня.

– Да.

– Как…

– Как перья ворона, – Эльрик с удовольствием послушал бы, какие образы родятся в ее воображении, но не за тем они здесь, а время‑то идет.

– Жалко, – Блазня была серьезна, как хирург перед ампутацией, – у тебя волосы, как утренняя луна… бузтанай[47]. С черными глазами красиво бы вышло.

– Там, где так одеваются, – Эльрик приподнял крыло башлыка, – беловолосых точно не водится, только джины, а за джина я и без грима сойду. Да, и еще, – он стянул перчатки, – вместо когтей должны быть ногти.

– У‑у, – завистливо протянула Блазня, и взглянула на собственные, прозрачные, тонкие как спицы коготки. Такими хорошо царапать, но неудобно хватать и держать добычу.

Эльрик, следуя моде, распространенной на Анго среди молодежи, когти стриг коротко, однако, даже остриженные, выглядели они все равно впечатляюще. На взгляд людей, пожалуй, чересчур впечатляюще. Это люди взрослых шефанго не видели, тех, кому за двадцать перевалило. Вот там когти – одним ударом глотку распластать можно, или пол лица снять, если мимо горла промажешь. Тоже мода. Кому что нравится.

Он посмотрел на изменившуюся руку. На ногти, прозрачные и, по сравнению с когтями, неприятно мягкие. На кожу, из светло‑серой ставшую – бронзовой, в цвет степного загара. Вытянул из‑под башлыка косу…

…и вспомнил, как заплетал ее перед боем, в котором не надеялся выжить. Совсем недавно. Несколько часов назад. Как укладывал, чтобы коса вместо шлема защищала голову и шею от ударов. А Легенда сказала: «давай помогу». Но он не позволил – он никому не позволял ни заплетать, ни причесывать свои волосы. Коса – гордость мужчины, знак его доблести и чести, не дело доверять ее чужим рукам.

Нашел время вспоминать, нролот!

Волосы стали черными, с отливом не в синеву, а в еще более глубокую черноту мягкой сажи.

Что ж, оставалось надеяться, что Блазня дело знает, и с лицом его тоже все в порядке. Жаль, зеркала нет, взглянуть, что же у нее вышло. Ладно, если из‑за засеки стрелять не начнут, значит, все в порядке.

Стрелять не начали, но его появление вызвало немалое волнение. Эльрик додумался окликнуть людей издалека, чтобы не приняли за недобрую тварь, бродящую в ночи, да не пристрелили просто для порядка. И все равно, его довольно долго продержали за непрочной оградой, грозя выстрелить, если он хотя бы дернется слишком резко.

Из чего собирались стрелять – непонятно. Ни луков, ни арбалетов Эльрик у людей не увидел, магией тоже не пахло. Это потом он понял, что длинные блестящие палки, которые все они держали в руках – дальнобойное оружие.