— Что вы скажете о Гридневой?

— Ничего не могу о ней сказать.

— Ни хорошего, ни плохого?

— Ничего плохого. Но мне кажется, что она честная, хорошая девушка…

— Вы ее знали раньше?

— Нет.

— И за несколько дней знакомства составили категорическое мнение.

— Не в моих правилах подозревать людей.

— И не в моих тоже.

— Мне кажется, это ваша профессия.

— Я не подозреваю, а расследую. Разницу чувствуете?

— Чувствую. Короче, в Гридневой я уверен.

— Вечером, накануне отъезда, она была в лаборатории?

— Была. Ведь она лаборантка.

— Кто еще был в служебном вагончике накануне пропажи яда?

— Я не знаю, все могли быть. В этот вечер мы с Кравченко находились в Талышинске, говорили по междугородному телефону. Остались ночевать.

— Хорошо. Ознакомьтесь с протоколом и подпишите.

23

Через некоторое время после того, как ушел Азаров, в кабинет следователя кто-то несмело постучался.

— Войдите! — сказала Вера Петровна.

Осторожный стук повторился.

— Войдите, говорю!

Вася Пузырев приоткрыл дверь и посмотрел на Седых долгим грустным взглядом.

Вера Петровна рассердилась:

— Вы зайдите или закройте дверь.

Шофер сделал шаг в комнату, снял кепку и уставился в верхний угол комнаты.

— Вы говорить умеете?

Вася кивнул.

— Так я вас слушаю.

Шофер медленно, по одной половице, дошел до стола следователя и положил кепку на стол.

— Из-за меня все это, — выдохнул он и опустился на стул. — А бригадир тут ни при чем. Ужа подкинул я. Не со злобы… Девушка нервная оказалась. — Он развел руками и причмокнул: — Нервы не исправишь, они от природы.

— Вы кто? — резко спросила Вера Петровна.

— Пузырев Вася я, шофер экспедиции. — Василий покачнулся, и тут только следователь поняла, что он пьян.

— Вот что, Вася Пузырев, отправлю я тебя на пятнадцать суток за появление в государственном учреждении в нетрезвом виде…

— Разве я пьян? Так, самый чуток… А вы послушайте…

— Придете в себя, тогда поговорим.

— Я и сейчас могу все, как было. Ни грамма не утаю. Значит, я ей вокруг шеи вот такого махонького ужа, — шофер показал руками. — А она — хлоп! На пол как шмякнется…

Вера Петровна вышла из-за стола, сунула Пузыреву кепку:

— Я не шучу! И прошу в моем кабинете не появляться пьяным.

Вася надел кепку и, не сказав ни слова, удалился.

Следователь выглянула в приемную.

— Земфира Илларионовна, куда же вы смотрите?

— А что? — встрепенулась та.

— Вот сейчас парень был — он абсолютно пьян.

— Это который в кепочке?

— Да.

— Никогда бы не подумала, — удивилась секретарь. — Вежливый такой. Посмотрите. — Она показала на большой букет иван-да-марьи, поставленный в поллитровую банку. — Он преподнес. Ну и ну! Неужели того, подшофе?

Вера Петровна вздохнула и вернулась на свое место.

После обеда к следователю пришла Зина Эпова, вызванная повесткой. Девушка страшно волновалась и не знала, куда девать руки.