Вера Петровна помнила ее по почте.

— Вы, Зиночка, успокойтесь. Вот, говорят, какая смелая, змей ловите, а здесь разнервничались. Значит, говорите, что накануне отъезда, вечером, Гриднева работала в лаборатории?

— Да, работала, товарищ следователь.

— Чем конкретно она занималась, знаете?

— А чем ей заниматься? Ядом.

— Какую именно операцию выполняла Гриднева?

— Соскабливала.

— А взвешивала?

— Может быть. Это я так думаю, потому что после того, как соскоблишь яд, его надо взвесить и ссыпать во флакончик…

— А вы этим тоже занимались?

— Конечно, когда была лаборанткой. Степан Иванович, бывало, скажет: вот, мол, тебе, Зина, ключ, сделай то-то и то-то.

— И часто вы это делали?

— Раза три. Потом стала ходить на отлов. И вот теперь Гриднева приехала…

— Так-так. И что же случилось в тот вечер?

— Вася Пузырев, шофер наш, у вас уже был?

— Был, — вздохнула Седых.

— Он хотел подарить Гридневой маленького полоза Шренка. Ну, и повесил его ей на шею. Она подумала, что это ядовитая змея, и упала в обморок.

— Этот Вася Пузырев что, часто выпивает?

Зина растерялась, не зная, что ответить.

— Понимаете, он сегодня пришел ко мне совершенно пьяный.

— Бывает у него иногда, — пряча глаза, сказала Зина. — Хороший человек Вася, только чувствительный и поэтому выпивает. А сейчас переживает очень. Да еще машина сломалась…

— Что вы можете сказать о Гридневой?

Зина вытерла платочком вспотевшие ладони.

— У меня к ней своих претензий нету. Так, обыкновенная женщина. — Эпова опустила голову.

— И все же? Вы девушка, должны были приглядеться к ней лучше ребят.

— Какая-то ненастоящая она. Не своя. С виду простая, а иногда слова какие-то говорит… не как простая. Все расспрашивала, интересовалась. Все-то ей любопытно, прямо везде залезет…

— А что именно ее интересовало?

— Да все. Сколько яд стоит, как пельмени делают, как грибы сушат, да можно ли мех на шубу достать, можно ли икру купить…

— Вы не замечали, какие у них взаимоотношения с Азаровым?

— Азаров меня не интересует. Как начальник и человек — он хороший, — резко ответила Зина и отвернулась.

— А у вас какие отношения с Азаровым?

— Если что говорят, так это выдумки! — запальчиво сказала Зина.

Вера Петровна скрыла улыбку.

— Ну хорошо. Может быть, все-таки их отношения были несколько иными, чем, например, с другими членами экспедиции?

— Что она липла к нему — это точно, — выпалила девушка и, спохватившись, добавила: — Это вам каждый скажет. Не я одна замечала.

— Хорошо. Вы еще что-нибудь о Гридневой не помните?

— Не знаю, удобно говорить или нет…

— Смотрите сами.

— Как-то она переодевалась, я заметила: белье у нее заграничное. Нет, не такое, как у нас продают. У нас в универмаге тоже есть чехословацкое, гэдээровское… А у нее совсем особое. На трусах сзади обезьяна нарисована и не по-русски написано…

— Обезьяна, говорите? — улыбнулась Вера Петровна. — Это бывает. Человек в Москве живет. Там в магазинах много заграничных товаров.

— Я бы такие трусы не надела. Срамиться только, — решительно сказала Зина.