— Может быть, вы, Чижак, несправедливы к ней?

— Я? Несправедлив? А с чего мне быть к ней несправедливым?

— Между людьми разное бывает, — улыбнулась Седых.

— Нет, я к ней не питал ничего. Этот тип девушек для меня ясен. А если ясен, значит — не интересен.

— А она была к вам неравнодушна?

Веня развел руками:

— Это уж спросите у нее.

— Хорошо, знаток женского сердца и души. А как по-вашему, могла бы Гриднева похитить яд?

Веня ошалело посмотрел на Веру Петровну.

— Вы можете не отвечать, если не хотите, — сказала следователь, глядя на растерявшегося Чижака.

— Нет, почему же, — пробормотал тот. — Значит, могла ли она того, ну… увести флакон?.. А черт ее знает! — Веня наморщил лоб. Видимо, в его голове происходила невероятная для него работа. Он посмотрел на Веру Петровну, потом в окно, затем снова на следователя. Встряхнувшись, Чижак вдруг расплылся в улыбке: — Нет, не могла!

— Почему?

— Женщина, — развел руками Вениамин. — Этим все сказано.

Седых рассмеялась:

— Что именно?

— Поймите: барахло там, тряпье, ну мех еще — куда ни шло. Но яд? Нет. — Чижак решительно рубанул ладонью.

25

После поездки в областную прокуратуру Холодайкин стал проявлять к делу о пропаже сухого яда все больше и больше внимания.

Он тщательно ознакомился с материалами следствия и решил дать кое-какие указания Вере Петровне.

— Вы должны проверить всех, — сказал врио прокурора. — Хорошо, Кравченко опускаем. Ей одной это во вред. Давайте рассуждать: Эпова Зинаида могла быть тем самым человеком, который похитил яд?

— Нет.

— Почему же? То, что она строила определенные виды на бригадира Азарова, ясно.

— Обыкновенная романтическая влюбленность.

— Вы плохо знаете талышинцев. Между прочим, это всегда были зажиточные, крепкие люди. И при царе, и при Советской власти. Места здесь богатые. Нравы суровые. Ее бабку выдали замуж в пятнадцать лет, мать — в шестнадцать. А Эповой уже девятнадцать. Так вот допустим, что Зинаида Эпова задумала женить на себе Азарова. Парень он грамотный, постоянный хороший заработок, внешность отличительная. А здесь появляется Гриднева и отбивает кавалера. Разве не повод для ревности? А где ревность — там всякое может быть. Так что Эпову со счета сбрасывать нельзя.

— То есть вы хотите сказать, что Эпова предрасположена к совершению преступления? Но это неверно вообще!

— Погодите вы со своими теориями! Я вас нацеливаю… Теперь возьмем шофера.

— Пузырева?

— Да. Выпивает. А на выпивку нужны деньги. И немалые. Пьяницы все свое добро пускают по ветру. Зыркают по сторонам — где что плохо лежит. А здесь под рукой яд. Бери спокойно — и дело с концом. Маленький флакончик, а более четырех тысяч рублей. На водку хватит во-о! — Холодайкин провел рукой по горлу. — Эту версию тоже следует отработать.

— Я уже о нем думала. Но вы представьте себе личность шофера: простой, деревенский парень, освоивший профессию водителя в армии. Честно относится не только к своему прямому делу — вождению машины, но и к другим обязанностям. Хорошие руки у парня. Он может и проводку в избе провести, и кран сменить, и смастерить что-нибудь полезное из ненужных деталей.