— Слышала, как он тебя распекал, — утешала ее секретарша.

— Честное слово, с Савиным легче было. Он никогда так не говорил…

— Почему было? Савва еще прокурор, — сказала Земфира Илларионовна. — А во-вторых, я тоже сперва опасалась Алексея Владимировича. Потом привыкла. Сухарь он. Требовательный. У каждого свой стиль.

— Прокурор тоже требовательный. Может быть, даже больше. Но он доверял мне, не опекал так мелочно…

— Это верно… Навестила я вчера его жену. Говорит, что поправляется наш Савва.

— Я рада. Его здесь действительно не хватает. Земфира Илларионовна, ко мне никого нет?

— Нет, Верочка, — ответила секретарь.

— Пойду на почту. По делам.

— Больше, больше двигайся. Полы мой, стирай, работай.

— Знаю, — улыбнулась Седых.

— Вот-вот, рожать будет легче. Перед тем как в роддом идти, я сама весь дом перемыла, прибрала….

Вере Петровне трудно было представить, как эта хрупкая, маленькая и сухонькая женщина когда-то ходила беременной, рожала.

— Страшно было? — спросила она.

— Конечно. Врут бабы, что не страшно. Конечно, если четвертого, пятого, тогда наверно. Первого — не весело идти. А как показали мне мою Анку — слезами от радости залилась… И все забыла. Так, наверное, и все.

Вера Петровна счастливо улыбалась чему-то своему.

24

Чижак вел себя в кабинете следователя совершенно спокойно.

— Я отношусь к жизни философски, — сказал он, поглаживая бороду. — Все, если так можно выразиться, крутится вокруг главного — любви. Верно я говорю?

— Любовь очень много значит в жизни человека, — подтвердила Вера Петровна, с любопытством поглядывая на его экстравагантную внешность. — Но неужели вы своей профессией тоже обязаны любви к кому-нибудь?

— Нет. Если девушка нравится мне и спрашивает, чем я занимаюсь, я говорю — герпетолог. Загадочно. Привлекает. Если не нравится, говорю, что змеелов. Всё! Больше данная особа ко мне не подойдет. Психология женщины, как я успел заметить, довольно примитивная штука… Я, разумеется, не имею в виду присутствующих.

— Интересно, — засмеялась Седых. — И у вас достаточно оснований для таких обобщений?

— Вполне. Женщин я делю на восемнадцать категорий. Классификация строго научная, с учетом большого опыта. И знаете, разговаривая с мужчинами, в общем-то каждый раз убеждаюсь, что мои наблюдения и выводы абсолютно правильны. Но при разнице у всех восемнадцати категорий наблюдается ряд общих черт…

— Например, какие категории?

Чижак взял в кулак бороду.

— Категория первая. У которых тяга к семье, верности. Типичный представитель — наша Зиночка Эпова. Знаете?

— Да, конечно.

— Типичный комплекс семейственности. Хочет замуж. Нет, я ничего плохого в этом не вижу, но думаю, что замужество — это следствие, а не самоцель…

— Ясно. А Оля Гриднева? — как бы невзначай спросила Вера Петровна.

— Та похитрее будет. Четвертая категория. Ей подавай что-нибудь из ряда вон. И обязательно во всех отношениях на голову выше всех остальных…

— Деньги любит?

Чижак на секунду задумался.

— Да не просто деньги, это каждой дуре… простите, девчонке нравится, а с гарантией…

— То есть как?

— Очень просто: ведь сотню можно рублями, а можно одной бумажкой.