Этот внешне неказистый, но смертоносный, разрушительный и масштабный приём оказался куда быстрее копий, обогнав их на полпути и первым настигнув всё так же не торопящегося уходить с траектории атаки Элина Нойр. Тот, казалось, не обращал на происходящее вокруг никакого внимания, неспешно, с какой-то демонстративной ленцой напитывая силой ненасытный гримуар. Лишь в самый последний момент пространство вокруг анимуса пошло рябью, начало сворачиваться в чудовищной сложности фигуры и искажаться.

И каково же было всеобщее, — а за боем наблюдали в числе прочих и анимусы, оказавшиеся поблизости, — удивление, когда и волна анимы, и копья просто исчезли. Исчезли лишь затем, чтобы появиться высоко в небе, там, где они уже не могли навредить.

— Хм. На удивление просто. — Элин внимательно осмотрел сначала свои ладони, а после и гримуар, от которого во все стороны тянулись изумрудные, завёрнутые в пожелтевшую бумагу нити. Они брали начало на страницах Сердца Элина Нойр, а заканчивались у самых границ пространственного искажения, по ошибке принятого парнем за уникальный вид барьера. Поначалу он и рассматривал это явление именно так, но небольшая серия экспериментов с перемещением и отслеживанием состояния отдельных частиц анимы прямо указала на пространственную природу аномалии. Аномалии, которая почему-то казалась Элину предельно понятной и простой в реализации. И это наитие, в конечном счёте, привело анимуса к самоубийственной в иной ситуации авантюре: использовании неопробованного, только что скопированного приёма в реальном бою. — А теперь я бы хотел ещё кое-что проверить. Станете моими подопытными мышами, м?..

Симбионты становиться подопытными не захотели, и всего спустя пару секунд, когда твари осознали, что именно произошло на их глазах, пламя схватки вспыхнуло с новой силой. Переплетение щупалец отказалось от прямолинейных атак, расплывшись тонкой лужей по доброй половине оказавшейся прямо под ней улицы. Тем самым симбионт одновременно и превратил себя в очень удобную мишень, и лишил Элина возможности закончить всё одним ударом. Рассредоточенное по огромной площади, тело чудовища оказалось крайне трудно уничтожить, ведь от по-настоящему сильных площадных атак его прикрывала пара сородичей.

Первый, гуманоид в органических латах, перешёл к козырям, попытавшись атаковать перерождённого ментально и одновременно с тем нанизать на выстрелившие прямо из земли стальные колья. Трансмутация вещества, — в данном случае земли и камней, — происходила крайне стремительно, а сил на это симбионт практически не тратил, так что Элин быстро лишился возможности долго находиться на одном месте. И если бы не превратившийся в неприступный оплот разум перерождённого, он мог бы погибнуть на месте, как немногие зазевавшиеся анимусы, наблюдавшие за сражением и позабывшие об осторожности. Симбионты в принципе были весьма искусны во всём, касающимся ментала, а сильнейшие особи среди них могли легко раздавить в такой “дуэли” даже могущественного абсолюта со стальной волей.

Второй же симбионт, фактически вручивший врагу новый, крайне опасный инструмент, решил исправить ситуацию методами более приземлёнными. А именно — грубой физической силой, рост которой был обусловлен огромными объёмами затраченной на трансформацию анимы. Напоминающее гуманоида с паучьими лапами существо увеличилось в размерах и раздалось вширь, став куда сильнее напоминать хищное насекомое. Но главным его козырем стала скорость, благодаря которой гигантский паук смог приблизиться к Элину и вгрызться в классический, не пространственный барьер, несколько слоёв которого осыпались словно по щелчку пальцев.