— В первую очередь я бы попытался разобраться с пространством. Продемонстрируешь свои умения? — В качестве ответа дважды перерождённый встал, начал делать шаг — и исчез, стянувшись в одну точку, развернувшуюся уже за спиной у Марагоса, точно рядом с ранее принесёнными тем артефактами. Обернувшись, ещё-не-Король Змей застал презанимательную картину: Элин Нойр сидел на корточках, с любопытством и каким-то странным трепетом держа на раскрытой ладони крошечную статуэтку змеи, в которой Марагос не так давно заключил немного анимы своего инструмента-помощницы. — Любопытно… Слияние так сильно ударило по тебе?

— Сколько ты уже… с ней?

— Сорок шесть с половиной лет. — Точно обозначил срок Марагос, не задумавшись и на секунду.

— И что бы ты почувствовал, если бы её у тебя отняли? Просто сожаление об утрате полезного инструмента? — Марагос всем своим естеством почувствовал подвох, но вот понять, в чём он заключается, оказалось выше его сил. — Как ты говорил, она ещё не обзавелась полноценной личностью. Но даже так ты к ней уже привязался.

— Я бы поспорил…

— Анима говорит за тебя. — Элин усмехнулся, обведя руками всё помещение и, в частности, Марагоса, тело которого было столь же расслабленно, как обычно, но вот иная его сила… Анима подобралась, словно готовый к броску хищник, и ей было совершеннейшим образом наплевать на то, что её хозяин разумом о бое даже не помышлял. — Иной человек ничего бы не почувствовал, но наши силы во многом схожи. Действительно во многом. Благодаря этому я и могу это ощущать.

— Давно заметил?

— Даже часа не прошло. — Отмахнулся перерождённый. — И я удивлён, что в первую очередь ты не попытался проделать то же самое.

— Я привык доверять своему разуму, а не наитию и интуиции. Медитация же не позволяет мыслить в привычном понимании этого слова. — Подчеркнув реально имеющую место быть проблему, Марагос всё же уселся на холодный пол, жестом предложив Элину проделать то же самое. Тот ожидаемо послушался, ведь и ему было интересно, к чему приведёт синхронная попытка установления столь странной и необычной связи, подобная которой позволяла змейке управлять своими стальными телами. — На что ты рассчитываешь?

— На новые знания о своей природе и возможностях. Ты не можешь рассказать мне, почему вообще удалось провести принципиально невозможное слияние, как не расскажешь и о том, что именно со мной было проделано ради достижения нынешнего результата. В то, что последний прожитый мною век результат череды случайностей я, уж прости, не поверю. — Марагос согласно кивнул. Кому, как не ему знать о неделимости души и устройстве симбионта, который уж точно не расположен к слиянию с кем-либо? Пусть он сам и не принимал участия в разработке этой искусственной жизни, но все основополагающие труды коллег были им изучены вдоль и поперёк. И даже так он не стал обзаводиться “инструментом” в первых рядах, разумно опасаясь побочных эффектов, которых, по прошествии полутора веков, так и не выявилось. — Есть, что сказать по этому поводу?

— Только то, что я полностью согласен со всеми твоими утверждениями. Но большую часть сил мы обязаны направить на иное. Пространство и время, время и пространство… — Элин даже чуть удивился, едва до его ушей донёсся мечтательный тон, окутывающий слова истинного человека. — Я чувствую, что именно эти части управления реальностью — первые шаги к божественности!

Дарагос во внутреннем мире устроил встречу своей ладони со своим же лицом, что вызвало в Элине противоречивые чувства: с одной стороны, он полностью понимал и одобрял стремления коллеги по ремеслу и собрата по духу, — и, возможно, не только ему, — но с другой, абсолютно всё, что он знал о Марагосе так или иначе указывало на эту его одержимость.