Застыв на месте подобно каменному изваянию, Элин сформировал вокруг себя мощнейший комплекс автономных барьерных техник — и лишь после этого провалился во внутренний мир. Не удивился его облику перерождённый лишь потому, что на текущем этапе он отчасти постоянно “видел” свою душу и всё к ней прилегающее, за исключением мелких деталей. Но вот тому, кто был заключён в этом обособленном пространстве, наблюдатель был не виден, и лишь по этой причине Элин до сих пор не поговорил с Дарагосом. Не объяснил, почему всё повернулось именно так.

Мог ли легендарный мечник понять всё самостоятельно, видя глазами и слыша ушами носителя? Мог, но это было бы сродни чуду. Ведь к разуму и чувствам перерождённого у него доступа не было, а бал сейчас правили именно они. Смешно, но совершенная физическая оболочка отошла на второй план ровно в тот момент, когда Элин осознал себя в пустоте. Собственно, он мог бы перемещаться там и без тела, просто отбросив то, но тогда путь в реальность ему был заказан. Бестелесный анимус смог бы только добраться туда, куда призывал его Зов Мироздания… но это разнилось с его собственными желаниями.

Последними желаниями.

Но как бы то ни было, сейчас перерождённый оказался напротив всего лишь осколка души, Дарагоса — истинного человека, усилиями которого Элин смог пройти по намеченному пути и не умереть в процессе. Нельзя было сказать, что без его помощи ничего не получилось бы, но в одном Элин Нойр был уверен на сто процентов: такого могущества он бы не обрёл. Не без базы, заложенной Дарагосом перед тем, как сам перерождённый получил неограниченный доступ к знаниям истинных людей.

— Я давно должен был спуститься сюда.

— Ты поступал, как должно. И я соболезную твоей утрате. — Вымученная улыбка на лице мечника наждачкой прошлась по Элину, потревожив лишённое кожи и опущенное в чан с морской водой чувство вины. — Что будешь делать дальше?

— Попытаюсь сформировать ещё один якорь и найти Лекси. Она наверняка уже переродилась, и я успею до того, как мирозданию надоест ждать.

Мечник лишь фыркнул, явно посчитав, что в его положении лишние вопросы едва ли уместны. Чрезмерным любопытством Дарагос никогда не страдал, а сейчас так и вовсе уже смирился со своей участью. С судьбой, приближение финала которой он чувствовал так, словно та была вполне материальна.

— Ты понимаешь, что с тобой происходит?

— Даже лучше, чем ты. Продолжение существования в душе, столь сильно отличающейся от человеческой — невозможно. А ведь ещё и твой разум исказился, что тоже играет свою роль. — Серая кожа, потускневшие глаза и общая слабость — к этому состоянию начал двигаться Дарагос ещё полгода назад, по мере того, как Элин становился всё ближе к пустоте. Но разительные изменения настигли его в тот самый момент, как Нойр покинул базу Марагоса, начав стремительно изменяться. — Не хотел я тебя оставлять так скоро, но, видимо, придётся…

— Ты уже дал мне больше многих, Дарагос, и знания эти будут жить во мне вечность, бок о бок с благодарностью. — Глаза перерождённого блеснули ярким изумрудом. — А ещё я готов поклясться: или симбионты не восстанут, войны не будет, и ты не потеряешь всё, или я кану в небытие вместе со своими амбициями…

— Ты не обязан!

— Не думай, что я ступаю на этот путь лишь из-за тебя, учитель. — Элин грустно улыбнулся, неожиданно для самого себя осознав, что здесь, во внутреннем мире, это простое действие далось ему куда легче. Не так натужно, не так искусственно. — Как всегда было, собственные эгоистичные интересы для меня превыше всего.

Мужчина тяжело покачал головой, так и не подобрав слов. Вместо этого он встал, обнажил меч и упёр тот лезвием в землю, оперевшись на массивную гарду.