На какие-то доли секунды сражающиеся застыли друг напротив друга. Элин — высоко в небе, с повторно сформировавшимся копьём в руках и уродливыми подпалинами по всей верхней половине тела. И Марагос — у самой земли, бледный, будто настоящая змея, и злой, словно тысяча чертей. За те несколько секунд, что длился их бой, Элин так ни разу и не дотянулся до Короля Змей, не навредил ему напрямую, пусть и вывел из строя уже четырёх марионеток из пяти. Но в чём у Элина сомнений не было, так это в том, что Марагосу эти стычки дались очень тяжело. Он не обладал той же выносливостью, что и Элин, а пространственные шаги обходились ему особенно дорого…

Отмахнувшись от уже не слишком опасного роя только подоспевших игл, Элин с силой метнул копьё в парализованное в самом начале боя тело мёртвого бога. Грянул взрыв, и в эпицентре его сгинула марионетка, которую Марагос ещё мог вернуть в бой. Мог, но не стал этого делать, здраво оценив эффективность подобных одноразовых проводников его силы, на которые он сделал ставку — и фатально ошибся. Что такое божественное тело без искры духа, без сознания, без возможности хотя бы подсознательно пользоваться концепциями? Пыль, могущая лишь помешать нормальному дыханию, но не более того. И Элин это наглядно продемонстрировал, нивелировав преимущество противника ценой сравнительно малых повреждений своего тела.

Словно по щелчку пальцев под ногами Марагоса материализовалась гигантская серебряная змея, чешуя которой безо всякого воздействия со стороны Элина начала трескаться и пузыриться. Не успел перерождённый закончить тщательно подготавливаемую серию атак, как колоссальная туша начала рваться, выпуская из себя всё новые и новые головы. Король Змей же, стоя на главной голове, выглядел всё хуже и хуже, отдавая призванному демоническому зверю, — от Эриды там ничего не было, — огромные объёмы сил. Он словно противился осознанию того простого факта, что сконцентрированная мощь на две головы превосходила размазанную тонким слоем по площадной технике или такой вот псевдоживой твари, тело которой во многом скопировало структуру плоти мёртвых богов. В этом Элин убедился, обрушив на одну из голов колоссальной силы дистанционный удар, эффект которого оказался скромнее ожидаемого. Тем не менее, Король Змей до сих пор не закончил запитывать своих питомцев, и перерождённый, припав к земле, словно хищный зверь…

Исчез.

А спустя секунду, когда Марагос уже собирался что-то предпринять в ответ на столь странное поведение оппонента, перерождённый появился у него за спиной с копьём в руках. Король Змей не оборачиваясь выстрелил потоком анимы, змеиные головы начали разворачиваться к врагу — а тот вновь пропал, появившись уже совсем с другой стороны, но сохранив прежнее намерение нанизать Марагоса на сотканное из концепции разрушения оружие. Величайший бунтарь мироздания же, скрипнув зубами, сконцентрировался — и вновь ввернул в ткань пространства-времени источник возмущений, перекрыв тем самым один из главных козырей перерождённого. Впрочем, Элин всё-таки успел ещё один раз сменить позицию, тем самым перехватив преимущество и одним-единственным взмахом не только уничтожив пару змеиных голов получившейся безлапой гидры, но и заразив её тело концепцией разрушения, блокирующей регенерацию и разъедающей плоть. Вот только Марагос в ответ на возникновение более, чем реальной угрозы безумно усмехнулся…

И повторил трюк Элина, бесследно исчезнув, но не использовав при этом заблокированное пространство.

Ну а в следующий миг оставшаяся в гордом одиночестве гидра замерла, покрылась переплетением чёрных полос и начала разваливаться, явив миру не только хлынувшую наружу аниму Марагоса, но и рунные цепочки, вырезанные прямо в плоти этого чудовищной сложности живого артефакта.