Плоть гидры вспыхнула ярким пламенем, а её головы коротко взвыли… а следом грянул взрыв, равного которому ни один мир не видел ни до, ни после. Стало понятно, что даже успей Элин отойти на вдесятеро большее расстояние, и это бы ему ничем не помогло. Потому что Марагос, этот гений планирования и иллюзий, о которых перерождённый отчего-то забыл, посчитав своё сознание неуязвимым, вложил в своё творение всё, что мог, оставив лишь необходимый для поддержания жизни тела минимум. Воедино смешалось столько концепций, что перед этой адской смесью меркло даже чистое разрушение, а защититься от подобного, по мнению Марагоса, было практически невозможно.

И предположения его подтвердились, когда в самом сердце пожарища он увидел то, что осталось от Элина Нойр…

* * *

— Я мёртв?

— Нет. Но ты оказался очень близок к этому. — Змейка грустно улыбнулась и чуть наклонила голову. — Ты опять рискуешь, Элин.

— Нельзя было иначе, змейка. — Перерождённый сделал пару шагов, приблизившись к Эриде вплотную. На его фоне та была совсем крошечной, ведь на глазах стареющий, парень возвышался над ней на полторы, а то и две головы, а в плечах и вовсе был вдвое шире. Вот только почему-то выглядело это так, словно это Эрида была опорой, а не её припавший на одно колено хозяин. — Нельзя…

— Твоё сражение там так важно?

— От него зависит всё. — Анимус поднял голову, поймав спокойный и добрый взгляд Эриды. Девушка протянула руку, положила её на щёку перерождённого и нежно стёрла первую среди множества слезинку. — Но… почему ты здесь? И почему я здесь?..

— Прости, Элин. Я солгала тебе тогда, отдав для слияния не всю себя. Если бы ты по-настоящему стал симбионтом… — Змейка покачала головой. — … мир бы увидел не спасителя, а монстра. Куда как более могущественного, но бесчеловечного и жестокого.

— Ты не похожа на свою тёмную сторону…

— Потому что я — лишь печать. Страж, который никогда не предаст. Самый надёжный… и ненадёжный одновременно. — Произнеся эти слова, Эрида наклонилась и уткнулась лбом в макушку Элина. — Следующим твоим боем станет схватка с самим собой и тем, во что тебя превратит суть симбионта. Я могу лишь надеяться на то, что ты достаточно окреп и освоился с моими силами. Иначе те, кого ты защищаешь…

Фраза не требовала продолжения, ведь Элин уже почувствовал то, что начала отдавать частичка души Эриды, пробудившаяся лишь тогда, когда над её носителем нависла угроза окончательной смерти.

— Я ведь мог тебя спасти? Скажи! — Силуэт Эриды подёрнулся дымкой, а она сама отступила на шаг назад, вынудив Элина вскинуть голову. — Я ведь прав?..

— Не стоит придавать большое значение упущенным возможностям, Элин. Прошлое в прошлом, но лишь от тебя зависит, каким будет будущее. Ты должен справиться, и ты справишься. Я в это верю. — Вместе с последним словом образ змейки истаял, а Элин попытался встать, запрокинув голову к небу. Но ноги не удержали его, и он повалился на землю, уперевшись в ту руками… и зарычав, словно дикий, раненый и познавший всю глубину отчаяния зверь. В какой-то момент Элин, утопая в бессильной ярости, попытался выплеснуть ту, впечатав кулак в почву, но это ему помогло лишь в малом. Алая пелена схлынула, и перерождённый увидел перед собой достойную для вымещения ярости цель.

— МАРАГОС!..

* * *

Король Змей с воодушевляющим удовлетворением вышагивал по лестнице, ведущей к святая святых мироздания — престолу, появление которого он почувствовал сразу после смерти Элина Нойр. В том, что предатель погиб, не было никаких сомнений, ведь Марагос, находясь в сознании, не мог даже подступиться к чудовищному пожару.