– Я просил Совет немедленно вызвать в капсулы хотя бы десяток криэйторов и открыть Мудрым выход в локальный нэт концерна.

– И что?

– Они совещаются. Было бы странно ожидать согласия. Они уверены, что вы меня принудили.

– А сами вы? Также считаете, что я вас принудил?!

Севаж сглотнул, потрогал свое настрадавшееся горло, попытался сделать несколько вращательных движений головой.

– Простите, месье, у меня не было выбора.

– Я никогда не удостаивался чести быть приглашенным на Совет Мудрых, – сказал он задумчиво. – И никогда Мудрые не просили меня о помощи. Я всего лишь наемный менеджер, возможно, опытный в своей области, но не социолог и уж тем более не антрополог. Какое я имею право брать на себя подобную ответственность?

– О какой помощи идет речь? – осторожно спросил я.

Севаж скосил глаза на Ракушку. Зеленые огни продолжали гореть.

– Месье Антонио, Совет напуган вашими заявлениями, я постарался, как мог, убедить руководство, что Мудрые не опасны. Лично я вынужден вам доверять, что бы я о вас ни думал как о человеке. Месье Стасов и мадам Грей, которую я безмерно уважаю, подтвердили мне, что вы нашли причину пробоя. Это превосходно, но уже не может оживить умерших… Если карантин не будет снят, а это решает не Совет концерна, а правительство, то, по крайней мере, нам позволят беспрепятственно выйти, под мою ответственность.

– Ерунда!

– Нам достаточно добраться до поста Смотрителя, он этажом выше. Там дежурит помощник Сюзанны, он нас не видит, поскольку вы разбили следящие визоры. Если вы сумеете… его заставить, то на короткое время шлейф общего доступа будет восстановлен.

Я не верил своим ушам.

– Месье президент, вы пойдете со мной на преступление?

Он встал на пол, сделал пару шагов, держась за стенку, затем в сердцах сорвал с груди кружевное жабо.

– Слушайте, Антонио! Если Марта Грей говорит, что у цивилизации нет другого выбора, то мои должностные просчеты теряют всякую важность. Я стал преступником давно, в тот момент, когда пошел с вами на сделку…

Ракушка пискнула, колпак поднялся, обнажая белое заплаканное лицо Сюзанны.

– Тихо! – перебил сам себя Севаж.

– Она что, ничего не помнит?

– Как и красавчик, которому вы сломали ногу. Надеюсь, остальное у него в порядке…

Сюзанна раскачивалась из стороны в сторону и бубнила: «Что? Что? Что?..» Я потянулся ей помочь, пересадил в кресло, и она почти не сопротивлялась; как и юный «мангуст», зависла в ступоре. Коммандос по-прежнему топтались под дверью, вторая половина экрана пустовала.

– Нас четверо зараженных, слишком мало, чтобы быстро инфицировать население, – почти шепотом произнес Севаж. Он снял с солдата хард и протянул мне: – Наденьте. Месье Стасов просил передать вам, что на подготовку полноценного вируса, способного разблокировать материнский инстинкт, уйдет несколько часов. Они все заняты этой задачей. Нам необходимо продержаться. Если вы сумеете разобрать колпак, я попытаюсь подключить разъем Ракушки прямо к вашей голове.

– И вы, натурал, спокойно говорите об этом?

– Надеюсь, я не доживу до того времени, когда кошмар станет явью…

Шлем мы кое-как отвинтили, но провод оказался слишком коротким, мне пришлось сидеть вплотную к лежаку.