– Но это уже не так страшно, коллега, – возразили сверху. – В дальнейшем замещенными окажутся лояльные граждане периода развитой демократии, а не порченые варвары…

– Неубедительно, – отрезал Изабель. – Пока Психо внедрит полноценные модели адаптации, надвинется волна периода Корейского конфликта, а затем Первой Восточной войны. Вы отдаете себе отчет, коллеги? Личности оттуда немногим адекватнее слабоумных наркоманов двадцатого столетия…

– Раз уж невозможно ничего изменить сегодня, – сказал я, – дайте мне шанс поправить будущее.

– О чем он говорит?

– Ты уже «поправил», малыш!

– Я догадываюсь, коллеги, о чем он говорит! – Голос Марты Грей. – Он призывает вернуть естественное деторождение.

– Не вернуть насильно, а разрешить! – уточнил я. – Дать оставшимся порченым альтернативу и снять с женщин-натуралок блокировку инстинкта материнства.

Мудрые спорили на пределе вежливости. Казалось, еще чуть-чуть, и кинутся в драку. Ракушка пискнула вторично.

Две минуты.

– Вонг, ты сам грешил гетеро, потому и способствуешь ему!..

– Это катастрофа, шквал мутаций…

– На самом деле вы опасаетесь совсем не этого, – сказал я. – Вы боитесь, что порченые быстро расплодятся. Так и будет, ничего не поделаешь. Но не обманывайте себя в другом: порченых детей начнут рожать и натуралки. Вы же намного умнее меня и уже поняли, что «барабан» вызвал не только пробой… Ваши прабабушки веками бились за равноправие и победили. Поздравляю! У вас меньше минуты, чтобы меня заразить и использовать последний канал связи с нэтом…

Им хватило четырех секунд.

– Совет проголосовал, – сказал Стасов. – Но на сей раз ты засунешь свою самостоятельность очень глубоко… Сколько человек тебя охраняют?

23. Светлое завтра

Встревоженное лицо Севажа, паника в глазах Смотрительницы. Теперь я увидел: Ракушкой управляла рослая сухопарая женщина. На шевроне комбинезона четыре полоски на фоне кровяной капли, четвертый дан биотехника, высшая ступень для практической профессии. Получившие пятый дан уходили в фундаментальную науку, науку, давно ведущую в никуда.

– Как вы себя чувствуете?

Съемная панель Ракушки поползла в сторону. Я скосил глаза. В изголовье датчики отражали параметры моего организма, люк в коридор был открыт, на молочной переборке колыхались тени охранников.

– Прекрасно чувствую. Мне ничего дурного не сделали, они растеряны.

Смотрительница переглянулась с банкиром. Я не знал, какую кнопку ей достаточно нажать, чтобы ребята из «Мангусты» ворвались со своей паутиной в комнату. Импровизировать приходилось на ходу:

– Но я разведал нечто крайне важное. Прежде чем меня заберут, я должен вам сказать. Хорошо, что мы не одни, месье…

– Я не уполномочена… – раздраженно начала Смотрительница.

Секунды ее раздумий мне хватило. Фиксаторы на конечностях уже отстегивались, борт Ракушки скользнул вниз. Не спуская ног на пол, я спружинил спиной, винтом вылетел наружу. Сдавив Севажу двумя пальцами горло, я дотянулся до виска Смотрительницы ступней. Свободной рукой обвил шею задыхающегося банкира, и пока он, качаясь и выпучивая глаза, держал мой вес, я зажал падающую даму лодыжками. Ноль звуков. Опустил ее на коврик. Заломив Севажу пальчик, подтянул его к дверному проему. Вместе мы выглянули в коридор. Ближайший боец стоял метрах в пяти, лицом к нам, еще двое – у него за спиной.

– Позови его, только спокойно, иначе выдавлю тебе глаза! Скажи, что я без сознания, чтобы помогли меня вытащить.