– И вы, натурал, спокойно говорите об этом?

– Надеюсь, я не доживу до того времени, когда кошмар станет явью…

Шлем мы кое-как отвинтили, но провод оказался слишком коротким, мне пришлось сидеть вплотную к лежаку. Я поглядывал на Смотрительницу, она практически пришла в себя и даже пыталась здоровой рукой уложить прическу.

Прошло еще две минуты. Президентский совет молчал, зато с нами пожелали пообщаться военные. Как же тут быстро становится известно, где меня искать! Я уже подумывал выступить с очередным обращением к нации, но Изи-старший словно прочел мои мысли.

– Ты обещал слушаться! – пропищало стерео у меня в голове. Затем Стасов скороговоркой выдал новые инструкции. Вероятность победы упала до минимума.

Зато Севаж потолковал с комиссаром полиции и подтвердил, что я выпускаю двоих заложников. Мы их вытолкнули и остались вдвоем. По-моему, Севаж не заметил, что я вернул бойцу оружие и хард. Спустя минуту погас свет. Еще через минуту потухли огни на панели управления Ракушкой. Работал лишь стационар, снабженный автономной батареей. Я вспомнил, что до сих пор брожу раздетый, отыскал свои штаны и камзольчик. Гранитный абрис Севажа отсвечивал травяным цветом в проекционном конусе.

– Может, опять обратиться к репортерам? – не выдержал я.

– Ни в коем случае, – отрубил банкир. – Я смотрю шестой канал, все уверены, что вы удерживаете меня силой. Если парни снаружи догадаются, что мы союзники, они выжгут броню за три секунды.

– А мы союзники? – Я устал ходить из угла в угол, опустился на коврик, снял браслет и включил фонарик. Все-таки человеку нужно иметь хоть маленькое пятнышко света.

– Ненадолго. Когда меня освободят, я надеюсь вернуться к исполнению своих обязанностей. Также надеюсь вас больше не встретить.

– Гийом звал меня на завтрашний банкет…

– Считайте, я оценил шутку. – Внезапно он встрепенулся. – Не хотите взглянуть, Антонио? Там, снаружи, весь Город собрался…

– Не хочу.

Я ждал. Сколько времени нужно Сюзанне, чтобы отделаться от полиции и вернуться на пост? Сколько времени понадобится бойцу, чтобы?..

– Боже… – простонал банкир.

Я вскочил на ноги. Так и есть, камера показывала лежащие вповалку тела.

– Дверь! – Я поволок Севажа к выходу. – Живей, отпирай эту долбаную дверь!

Я буквально тащил грузного президента на себе. Парализовало не всех, со стороны кольцевого коридора доносились крики и топот. Мы галопом одолели два пролета, перепрыгивая через отключившихся бойцов. Если на пути окажется подразделение, к которому «наш» боец не принадлежит, оснащенное связью с другой длиной волны, мы пропали. Но при входе на пост Смотрителя нас встретил все тот же парень, уже с шиной на ноге и двумя пушками наизготовку. Он успел пальнуть, обжег мне локоть, прежде чем я назвал нужное слово. На лесенке перед ним валялись трое в форме внутренней охраны концерна. Еще трое отдыхали в разных позах непосредственно в пультовой.

– Охраняй вход! – скомандовал я «мангусту». – Никого не подпускай!

– Слушаюсь!

Хвала Господу, на примитивный английский бойца хватало…

Севаж пыхтел, налившись кровью, как старый астматик. Наверное, ему не терпелось выговорить все, что он обо мне думает, но я ему быстренько заткнул рот, напомнив про уважаемую Марту Грей. С нас спрос маленький, велели слушаться, мы и рады взять под козырек. Я легонько привязал банкира к спинке крутящегося табурета и занялся Смотрителями. Сюзанна ожидала распоряжений, стоя в углу, с опущенными вдоль тела руками и остекленевшим взором. Видимо, как пришла сюда, так и стояла, потеряв нить управления. Ее помощник мелко вздрагивал на решетчатом полу, голова висела, удерживаемая проводами стационарного визора, по забралу стекала тонкая черная струйка.