Как раз в этот момент, очень вовремя, к нам присоединилась посланная Медведем Кобра. Девушка выглядела не самым лучшим образом, локоть заклеен пластырем, маска оплавилась, но Кобра бодрилась. Мы отбежали влево и кинулись с обрыва в стык вражеских войск. Ближайшие пауки задрали хоботы, но обрыв на глазах превратился в пологий спуск, и паутина не успела развернуться. На этом и был основан мой расчет. Мы проскочили ниже трепещущих нитей и с гиканьем вкатились в стан неприятеля. Пару секунд мы выиграли, пока белесое клейкое облако прикрывало наш тыл. Кобра плевалась мастерски, вдобавок ухитрялась кружиться в шпагате в двух метрах от земли, сверкая выдвижными лезвиями на сапожках. Слон угробил двоих, я прикрывал тыл от пятерки вспорхнувших химер, они явно побаивались спуститься, отстреливали ракеты, но я даже не отскакивал, пригибался лениво. В какой-то момент Слона подстрелили, прямо сквозь паутину, все произошло невероятно быстро. Первого мерзавца Кобра пригвоздила к скале пластилином, он продолжал стрелять вслепую, задевая своих. Я схватил паука за хобот и, прикрываясь им, бросился на подмогу. Слон упал на колено, из новых отверстий в земле, поливая в четыре ствола, шагали и шагали загонщики, тело паука дергалось от выстрелов в моих руках… Слон в последнем усилии швырнул здоровенный булыжник, снес кому-то череп, но сразу упал и больше не поднимался. Кобра крикнула «Сзади!», я подскочил с поворотом, сгусток паутины прошел в сантиметре от головы… Ох, не думал Молин, что испытает райское наслаждение, плюясь огнем в упор… Скафандры врагов спасали, но визоры шлемов вышли из строя, оставалось только подрезать шпорами конечности, что я и проделал, отступая под перекрестными электрическими залпами…

«Держать» более четырех противников совсем нелегко, особенно когда норовят упасть на тебя сверху. Первую химеру я едва не разорвал в полете, пока не сообразил, что она уже мертвая. Летучая Мышь и Волк накрыли крылатых сверху, вторым эшелоном, вожак прислал подмогу! Пока Волк работал клешнями, я в одиночку напал на оставшихся пауков – их оружие представляло наибольшую опасность. Схватил за ноги двоих, растерзанных Леопардом, раскрутил в воздухе, швырнул в лицо наступавшим, сам «колесом» ушел вправо, качнул «маятник», оказался за спинами, свернул кому-то шею… Кобра приняла игру, оторвалась от неповоротливых четвероруких, замелькала позади меня, отвлекая. Я подхватил чье-то обмякшее серебристое тело, сжал мертвый кулак вместе с гашеткой и облил слизью сразу четверых вокруг себя. Наверное, Змей выглядел жутко, я сам чувствовал себя не человеком, а первобытным ящером, готовым на все ради спасения шкуры…

Так или иначе, загонщики попятились ! Летучая Мышь поднял в воздух двоих киберов и сбросил на камни, в Волка попали, одна клешня повисла, другой он откусил головы двоим (надеюсь, это были не люди), затем в него попали сразу трижды, и парень отключился.

Стало совсем тихо. Надо мной зависло с десяток камер слежения, я представил восторг трибун и персональный восторг Изабель. Загонщики отступили и перегруппировывали оставшиеся силы, вдали, на юге, продолжалась канонада. Путь к лесу был свободен, но мы не могли бросить стаю. Сердце отбивало двести ударов, браслет непрерывно колол запястье, накачивал организм химией. Взвалив на плечо Кобру, у которой наполовину парализовало ноги, я поспешил за Мышью в горы. У входа в нору оглянулся: картинка представилась кошмарная. Мы уложили десятка три, не меньше. Кто бы мог подумать, что столь зверские инстинкты дремлют в человеке! Можно, конечно, все свалить на Снейка – его тело, его тренинги, его опыт, – но Макс Молин тоже там был… Я участвовал в убийствах, в массовой бойне, и никто не скажет точно, были это только роботы или попались и люди! Вероятно, их оживят или починят, так что с того, мне должно полегчать?

Авангард мы застали не в лучшем состоянии.