Я позвонил Пату.

— Майкл, у меня для тебя новости.

— Какие?

— Арнольд Гудвин мертв.

— Что?

— Два месяца тому назад в автомобильной катастрофе около Сараготы. Его труп недавно опознали в морге.

— Это точно?

— Да.

— Тогда проще. А что с Левитом?

— Тут забавная штука. Несколько лет назад Торренс его оправдал. Он опытный юрист и сумел доказать, что тот только оборонялся. За гонорар в пятьсот тысяч долларов. Еще забавнее, что наш теперешний прокурор Чарли Форс тоже защищал Левита и тоже получил такую сумму. Вчера вечером мне позвонили и сказали, что есть кое-что о Левите.

— Откуда был звонок?

— Из автомата. Но он висел на стене, а не в будке. Наверное, в баре.

Я положил трубку и спрятал лицо в ладони. Хитро, очень хитро, но должна быть ниточка. Я задумался. Зазвонил телефон.

— Это Джеральдина. Майкл, сейчас же к нам скорее!

— Что такое?

— Скорее! — Она повесила трубку.

Я вышел под дождь, написав Велде записку, поднял воротник и помахал такси. Сидя в машине, я снова стал перебирать эти страшные семь лет. Забыть их было не просто.

Джеральдина встретила меня на пороге.

— Что?

— Комната… Домик Сью… Сгорел…

— Что с крошкой?

— Она наверху. Все в порядке.

От домика остались одни руины. Мы вернулись в дом и Джеральдина приготовила по коктейлю и, повернувшись ко мне, заявила:

— Сегодня Сью ворвалась к отцу, крича, что он убийца. Кричала, что это сказала мать. Но теперь ее комната сгорела и она искала все какое-то письмо среди старых вещей.

— Разбуди ее.

Ее спальня была похожа на детскую и одновременно на комнату взрослой девушки: куклы, плюшевые зверята, микрофон, балетные туфельки, пуховки, коробки конфет.

— Сью…

Она лежала на кровати, прижимая к себе полуобгоревшего мишку.

— Сью… Это ты подожгла дом?

— Я сжигала мамины бумаги. Я не хотела, чтобы он видел ее вещи.

— Что произошло?

— Все начало гореть, а мне стало так чудесно. Я пела и плясала в огне, мне было хорошо.

— Но ты не нарочно?

— Нет, специально! Пусть не смотрит на ее вещи.

— Она говорила, что ее убила змея?

— Он, Змея, убил маму.

— Кто он, котенок?

— Она говорила, что змея убьет ее.

— Спи.

Джеральдина опустила тяжелые портьеры и включила торшер. Мы сидели, прихлебывая из высоких стаканов коктейль.

— Майкл, это ужасно! Если Сью не прекратит своих обвинений, то… ведь это год выборов! Такой скандал! Ты знаешь, какая грызня идет в партиях? Ведь это главный штат в стране, и отсюда губернатор легко может шагнуть в Белый дом или влиять на политику страны. Надо положить конец проделкам Сью.

— Политика для тебя так важна?

— Как жизнь, Майкл. Я положила на весы всю свою жизнь.

— Тебе рано умирать, тебе бы быть мужчиной.

— Для женщины тоже есть место в политике.

— Чушь!

Тебе нравятся просто женщины?

— Они должны быть такими.

— Тогда я буду просто женщиной для тебя. — Она поставила недопитый стакан на столик, потом взяла мой и аккуратно поставила рядом. Ее пальцы пробежали по маленьким пуговкам кофты, потом запутались на секунду в кружевах лифчика, она отбросила его на пол.