Беленький встал, прошелся по кабинету. Подошел к окну и закрыл форточку, словно опасаясь, что их разговор могут подслушать.

– Все вот это, – обвел он рукой стол с лежащими на нем фотографиями змеи, – несомненно наделает небывалого шума. Поэтому нам важно иметь доказательную базу. Надеюсь вы меня понимаете?

Еремин кивнул. То, что придется объясняться по поводу сенсационного материала, он нисколько не сомневался. Как только в их журнале выйдет этот материал, тут же прискочат телевизионщики и закрутится все завертится.

– Вот именно, что закрутится, завертится, – согласился главред. – Поэтому мы должны быть готовы ко всему. Пока готовится материал к печати, вы потрудитесь как следует с доказательной базой. Чтоб нам с вами потом не краснеть. А то ведь знаете как. Скажут что мы все напридумывали. А фотографии – фотомонтаж. Фотографию той девушки бомжихи принесли?

– Да, – Еремин положил на стол редактору фотографию Вилаи.

Беленький взял ее в руки, посмотрел.

– Какое все-таки странное имя у нее, – сказал он, глядя на фотографию девушки. – Что она рассказывает про змею? Она может подтвердить, что змея пожирала этих несчастных бомжей?

– Пока ничего не рассказывает. Она в таком состоянии… Сильно напугана, – сказал Еремин.

Беленький понимающе кивнул.

– Еще бы. Пережить такое. Попытайтесь узнать, как она туда попала, – главред задумался. – И знаете, Еремин, неплохо было бы в этом материале, дать ее интервью. Пусть она расскажет, как на них напала змея. И там была ее мать. И мать погибла, защищая дочь от змеи. А? Каково?

Еремин промолчал. Конечно, все о чем говорил главред, выглядело сочно. Возможно даже у кого-то вышибет слезу. Но давать недоказуемые факты не хотелось. Хотя он и знал из своей практики, что трагические случаи умело поданные читаются лучше, чем всякая светская хроника, порядком поднадоевшая.

– Кстати, эта девушка… бомжиха, она еще у вас? – поинтересовался Беленький как бы между прочим.

– Я хотел отправить ее в спецприемник.

– Пока не надо. Если вас не затруднит, оставьте пока ее у себя. На несколько дней, – попросил главред, о чем-то размышляя.

Еремин хотел сказать, что особых хлопот Вилая ему не доставляет, если не считать открытого окна. И раз так надо, он готов несколько дней и потерпеть.

– Чутье мне подсказывает, это будет грандиозный материал. Но вам надо постараться, подбавить так сказать сюда горяченького, – настойчиво сказал Беленький под конец беседы, пожелав Еремину творческого успеха.

На этот раз из кабинета главреда Еремин вышел без настроения.

– Горяченького ему подавай, – проворчал он очутившись в приемной, в царстве фифы секретарши.

На Еремина девушка смотрела удивленными глазами, не понимая резко переменившегося отношения главного редактора. Неделю назад он Еремина терпеть не мог, а сейчас наоборот то и дело только и спрашивает о нем. У фифы даже появилась ревность.

Она проводила Еремина взглядом до двери, и когда тот вышел, вскочила со своего кресла и хотела зайти к редактору, но постояв возле двери, передумала и вернулась к столу, сердито стукнув пальчиком по клавише компьютера.

Усевшись за руль своей «Нивы», Еремин еще не успел завести мотор, как лежавший в его кармане сотовый зазвонил.

На определители высветился номер Белобородова.

– Привет, старик, – весело произнес Лерыч, когда Еремин ответил. – Чего такой хмурной? Опять нелады с редактором?

– Да задолбал он. Фактов требует, да еще с доказательствами. Не пойму я его. То сам просил сенсации, а теперь юлит чего-то.