Винтерлих от неожиданности чуть не свалился со стула.

— Да-с… дуэль, — произнес он наконец, — однако давайте поговорим о вещах более приятных, например о госпоже Федорович.

Теперь он впервые прямо посмотрел на Зиновию и утратил дар речи. Если бы его вдруг поставили перед «Покоящейся Венерой» Тициана или перед «Мадонной в кресле» Рафаэля, произведенный эффект едва ли мог быть сильнее. Изумление переросло в восхищение, восторг и душевный подъем.

— Как вы находите Михайловку, сударыня, здесь уютная и приветливая обстановка, не правда ли, но она совершенно недостойна такой дамы, как вы. — Тут ему пришло в голову, что, сделав сей комплимент, он, собственно, нанес удар дубиной Меневу, и Винтерлих поспешил исправить допущенную им оплошность. — Зато ваши родственники, они вполне заслуживают того, чтобы иметь в своей среде такое сокровище.

Зиновии стоило невыразимых усилий сдержать готовый сорваться с губ смех.

— Благодарю, я чувствую себя здесь очень хорошо, — промолвила она, — однако всем нам недостает развлечений. Поэтому я с нетерпением ждала вашего приезда, вы, говорят, так изумительно играете на флейте.

— Ах, да что вы, что вы!

— Ваш голос мне тоже хвалили.

— Не стоит разговора, сударыня.

Несмотря на пережитый конфуз, Винтерлих, пококетничав еще немного, самолично принес из каретной сумки флейту, установил в центре комнаты пульт с двумя свечами, откашлялся, заложил волосы за уши и начал исполнять адажио Моцарта; Зиновия же, внимательно слушая, маленькой рукой отбивала такт по спинке стула. Едва он закончил, как она порхнула к нему, казалось, желая заключить его в объятия.

— Великолепно, — воскликнула она, — с каким чувством вы играете, с каким пониманием! Теперь передохните немного, а потом я прошу вас исполнить песню. Для меня будет честью, если вы позволите мне аккомпанировать вам на фортепьяно.

— О, разумеется, но я совершенно не нуждаюсь в отдыхе, — польщенно возразил Винтерлих, — и если вы, сударыня, будете столь бесконечно добры, то давайте сразу же и начнем. Пожалуй, если вы ничего не имеете против, — с «Лесного царя» Шуберта.

Наталья отыскала партитуру.

— Благодарю тебя, — сказала Зиновия, усаживаясь за инструмент, — но ноты мне не нужны.

— И мне тоже, — поспешно присовокупил Винтерлих.

Пока Зиновия играла прелюдию, он поднял голову, заложил правую руку за спину и устремил неподвижный взор вдаль, как будто видел, как там водят призрачный хоровод упоминаемые в песне духи. На Меневых эта поза неизменно производила благоприятное впечатление.

— Он похож на Наполеона, — сказала двоюродная бабушка.

— Тсс! Он начинает петь, — прошептала Лидия.

И он начал. Зиновия тотчас спросила себя: какой зверь вселился в этого человека?

— Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?

Да, кто?

— Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?

Не померещилось ли? Неужели глаза обманывают?

— Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул; Он в темной короне, с густой бородой. — О нет, то белеет туман над водой.

Слышится голос царя:

— Дитя, оглянися; младенец ко мне.

Ребенок молит:

— Родимый, лесной царь со мной говорит: Он золото, перлы и радость сулит.

Кукарекает молодой петушок, приветливо блеет ягненок. А это что? Раздается фырканье, и, наконец, оно переходит в громкое ржанье. Но отец пытается успокоить:

— О нет, мой младенец, ослышался ты: То ветер, проснувшись, колыхнул листы.