В хотымовский участок, случалось, приводили разных людей. За драки в деревнях, за мелкие кражи в лесах и полях, за браконьерство. Иногда попадалась и более крупная дичь – какой-нибудь бандит или растратчик, избегавший больших дорог и пытавшийся проселками добраться до немецкой границы.

Однако ж бородач, которого вел Собчак, несмотря на огромный рост, видимо, не вызывал особых опасений у местного участкового; судя по всему, дело было в какой-то мелочи.

Вскоре двери открылись и оба вошли внутрь помещения. Бородач снял шапку и остановился прямо у дверей. Собчак же отдал честь начальнику и отрапортовал:

– Этот человек явился на лесопилку Хасфельда и попросился на работу. Его взяли, да только оказалось, что у него нет никаких документов и он даже не знает, как его зовут и откуда он.

– Сейчас посмотрим, – буркнул старший сержант Каня и махнул рукой бородачу. – У вас есть какие-нибудь документы?

– Нет.

– Собчак, обыщи его.

Участковый расстегнул толстую поношенную куртку задержанного, обыскал все карманы и выложил на стол перед сержантом все, что там нашел: маленький дешевый перочинный ножик, с пару десятков грошей, кусочек шнурка, две пуговицы и жестяную ложку. Прощупал даже голенища сапог, но и там ничего не обнаружил.

– Откуда ж ты тут взялся-то, а? – спросил сержант.

– Пришел из Чумки, что в Сурском уезде.

– Из Чумки?.. А зачем же пришел-то?

– А за работой. В Чумке я работал на лесопилке, а ее закрыли. Люди говорили, что тут, в Хотымове, найдется для меня местечко и заработок.

– А как звали хозяина лесопилки в Чумке?

– Фибих.

– Долго там работал?

– Полгода.

– А сам тоже родом из Сурского уезда?

Бородач пожал плечами.

– Не знаю. Не помню.

Старший сержант грозно взглянул на задержанного.

– Но-но! Только не надо мне тут голову морочить! Писать умеешь?

– Могу.

– Тогда где в школу ходил?

– Не знаю.

– А ну, говори, как зовут, какая фамилия? – выкрикнул Каня в крайнем раздражении.

Бородач молчал.

– Глухой, что ли?

– Нет, господин старший сержант, и не надо на меня так сердиться. Я ведь ничего дурного не сделал.

– Тогда выкладывай правду!

– Да я и говорю правду. Не знаю я, как меня звать. Может, вообще никак. Все меня спрашивают об этом, а я не знаю.

– Как это? Никогда у тебя и документов не было?

– Никогда.

– А как же на работу брали? Без бумаг-то?

– В городах везде бумаги требовали и не хотели без них брать. А в деревнях не все на это внимание обращают. Вот так и кличут, как кому удобнее, и вся недолга. А тут, на здешней лесопилке, я назвался так, как меня в Чумке прозвали: Иозеф Борода. Но пану участковому я сам сказал, что это только прозвище такое. А дурного я ничего не делал, и совесть моя чиста.

– А вот мы и проверим.

– Господин старший сержант, вы можете написать туда, где я работал. Я ни у кого ничего не крал.

Сержант задумался. Он уже не раз на своем веку сталкивался с разными личностями, скрывавшими свою фамилию, но они всегда называли какое-нибудь придуманное имя. А этот упорно твердит, что фамилии у него нет.

– А где твоя семья?

– Не знаю. Нет у меня никакой семьи, – смиренно ответил бородач.

– А тебя судили когда-нибудь?

– Да, было дело.

Сержант вытаращил глаза.

– Где?

– В прошлом году в Радоме, а три года назад в Быдгощи.