С маленьких полочек внутри она взяла маленький металлический флакон и погрузила одну из кисточек в тонкое горлышко сосуда. С величайшим тщанием она начала расписывать золотую фигурку. Используемая ею жидкость была бесцветной, но она трижды покрыла ею песчаного кота.

Потом она открыла шкатулку с драгоценностями. Сначала она расстелила кусок темной ткани, затем стала выкладывать на него камни. Прекрасные цитрины сияли ярко‑желтым светом, и она тщательно подбирала их, пока не нашла совершенно подобную пару. Их она вставила в глазницы фигурки,

Закончив эту работу, она снова порылась в своих материалах и достала пластинку тусклого металла, настолько потемневшую, что я не могла определить, из чего она сделана. Она поставила песчаного кота прямо в ее центр и стала посыпать его крохотными, как пыль, кристаллами из другого флакона, пока над фигуркой не выросла горка,

– Свечу, – приказала она.

Я высекла искру и зажгла на столе тонкую свечку. Крепко сжав ее, она дотронулась пламенем до этого порошка. От точки соприкосновения распространилось свечение. Котти попятились. Впервые они подали голос – нечто среднее между мяуканьем и урчанием – почти как если бы запели. На пластинке что‑то вспыхнуло, и от нее поднялся дымок.

Равинга со вздохом откинулась назад, ее руки безвольно упали на колени. Лицо казалось измученным, и я схватилась за ее плечо:

– Вы должны отдохнуть… Она медленно улыбнулась:

– У нас будет гость, даже два гостя, девочка. Да, я должна отдохнуть, поскольку предстоит много работы.

Дымок с пластинки металла клочьями поднимался вверх. Весь порошок исчез, остался только песчаный кот. Песня котти затихла. Одна за другой они вытягивали шеи, шумно принюхиваясь к голове фигурки, а затем издали вопль, какого я никогда прежде не слышала. Равинга кивнула:

– Хорошо сделано, не так ли? Пусть она будет тем, что больше всего понадобится в наступающие дни.

Она положила руки на стол и, опираясь на них, поднялась с кресла, словно силы покинули ее.

– Вот, – показала она на золотого кота, – бережно спрячь его, потому что теперь эту вещь надо хорошо охранять.

Она пошатнулась, и я бросилась поддержать ее, но она жестом отстранила меня.

– Мне просто надо отдохнуть, Алитта. Отдохнуть до прибытия наших гостей.

Гости явились в сопровождении такого эскорта, который в нашей части города редко увидишь, разве что между Домами возникнет серьезный разлад и какой‑нибудь убийца решит здесь спрятаться. Это был отряд собственной гвардии королевы, который доставил к нашему порогу Хинккеля. А рядом с ним открыто шагал Мурри, песчаный кот, хотя я полагала, что, покажись он на глаза нашим гордым охотникам в других обстоятельствах, он поплатился бы за это жизнью.

Воины не последовали за Хинккелем в наш маленький двор. Мне очень не понравилась сама мысль, что они могли дойти до конца ведущего сюда пути.

У меня был доступ ко многим секретам Равинги, если не ко всем, и некоторые из них таковы, что лучше никому из власть имущих о них не знать. То, что она была занята осуществлением какого‑то великого плана, состоящего из многих частей и касающегося многих, от представителей крупных Домов до тех, кто редко показывается при свете дня, – об этом мне было известно уже много сезонов. Мне также было понятно, что я являюсь частью ее плана, и меня это не возмущало.

Во мне всегда жила жажда знаний, и хотя по отношению к Равинге я испытывала благоговейный трепет, она была щедрым учителем. Выясняя, что под одним ее искусством скрывается другое, я копила знания, даже если меня допускали прикоснуться к ним только в силу ее плана.

Я увидела через нашу смотровую щель приближение Хинккеля и поспешила вниз, чтобы открыть дверь лавки прежде, чем он сможет постучать. Майкол неподвижно сидел на табурете за прилавком, Я в очередной раз задумалась, что этот старик знает и о чем догадывается.