– Завтра, – Равинга повысила голос, чтобы перекрыть погребальный звон, – будут выбирать.

Я заерзал. Должен ли я снова оспаривать ее уверенность, что я окажусь избранником? Если она ждала от меня какого‑то ответа, она его не получила. Через мгновение она поднялась и направилась к себе. Алитта опустила кифонгг с колен на пол и внезапно, тоже без единого слова удалилась, оставив меня в одиночестве. Но той ночью Мурри составил мне компанию, как во время наших странствий и испытаний, сквозь которые мы оба прошли.

Утром снова зазвенели мобили. Шум их казался оглушительным тому, кто пришел из относительной тишины пустыни. Но я все равно присоединился к Равинге и Алитте и, как мне показалось, всем жителям Вапалы, столпившимся на площади перед Домом Ушедших.

Яркие цвета блеснули на верхнем пролете лестницы, ведущей к широким воротам здания. Королевы сверкали драгоценностями, их приближенные создавали фон гобелена. Перед ними стояли герольд и глава первого из Домов Вапалы. Между ними сонным взглядом обводил толпу зверь, уши которого были украшены сетью из крохотных алмазов, – Голубой Леопард, постоянный спутник и страж императора, олицетворяющий собой власть.

В последний раз прозвенел, разбрасывая радужные блики, великий мобиль и замолк. Герольд выступил вперед. Отчетливый голос разнесся над собравшейся внизу толпой.

– Великий Хабан‑джи ныне присоединился к Высшему Духу. Должен появиться тот, кто продолжит его дело. Таковы задания для испытаний, доблестные и умелые мужи. Слушайте же хорошо и клянитесь исполнить то, что должно, дабы достичь короны! – Он указал на великую корону, установленную в сердце мобиля.

– С древнейших времен повелось, что тот, кто желает царствовать, должен доказать свое право в испытаниях для каждого из королевств, дабы лучше понять жизнь тех, кем он будет править.

Во Фноссисе он должен подойти к вечно текущей лавовой реке и вернуться с одной из рубиновых кошек Курра из храма, который эта река угрожает поглотить.

В Азенгире он должен присоединиться к сбору урожая соляных кристаллов, доказав сборщикам свою пригодность, будучи признанным равным им в умениях.

В Твайихике должен он собрать урожай в проклятом саду.

В Кахулаве он должен отыскать и вызвать на поединок Леопарда‑Хранителя, стража древнего знания, дабы коснуться талисмана и обрести высокую власть судить добро и зло, будучи прежде судим сам.

Вернувшись сюда, он должен добыть корону, ныне вознесенную ввысь.

Тот, кто вернется победителем во всем, – да будет императором!

Скорее, подумал я, он присоединится к Великому Духу. Кто из смертных сможет все это выдержать? Каждое из испытаний уже давно считалось почти невозможным. И все же я знал, что ни от чего будет нельзя уклониться, что все, о чем объявил герольд, должно быть и будет выполнено в точности, как он сказал. И среди этой толпы здесь, внизу, находится человек, который в конце концов будет стоять там с короной в руках, сколько бы жизней ни было положено в попытках ее достичь.

21

Перед ступенями, на которых стояла высшая знать, столпились те, кто вызвался пройти испытания. Я знал, что многие из них отправились в путь еще до того, как Хабан‑джи действительно умер, – когда поползли первые слухи о его угасании. Теперь они собрались здесь, каждый стоял в группе соотечественников – в лучших одеждах, вооруженный, уже сейчас первый среди своих товарищей.

Мне, стоявшему далеко позади, все они казались одной массой воинских париков, появлявшихся или снова исчезавших при малейшем движении толпы. Я слышал, как рядом со мной называли некоторые имена, но все они, кроме Шанк‑джи, были мне незнакомы.