Ни в меня, ни в Тагару пока не стреляли. Мелкая сошка сделала свое дело – отворила Врата и была теперь вне игры. По крайней мере пока что.

Я чуть было не ослеп от первой вспышки белого пламени и уже не поднимал голову, чтобы лицезреть последующие. Тем более что не увидел бы ровным счетом ничего в огненном калейдоскопе, который плыл у меня перед глазами. К шипению, свисту и клекоту плазменных минометов добавился и вполне узнаваемый мною звук. С какого‑то из высоко расположенных этажей Башни били не менее двух крупнокалиберных пулеметов. Судя по другим признакам «звукового сопровождения», наш отряд не оставался в долгу и отвечал на огонь огнем. Палили, как можно было представить, из довольно разношерстного оружия – от реактивных минометов до «калашникова» и М‑16. Мне трудно определить, сколько времени занял этот бой. Все бои, в которых мне пришлось участвовать – хотя бы вот так, как в этот раз в виде просто лишней, никому особо не интересной мишени, – казались мне длившимися целую вечность каждый. Я успел подумать, что при такой плотности огня, к тому же сосредоточенного на такой небольшой площади, не схватить случайную пулю или осколок будет просто необыкновенным везением и для меня самого, и для Тагары.

И тут стрельба прекратилась. Стихла в одно мгновение. Над площадкой, простиравшейся перед разверстыми Вратами, повисла тишина и парфюмерный парадокс войны – смешанный запах пороховой гари и озона. Я приподнял голову и, стараясь не высовываться из своего хлипкого убежища, попробовал оценить обстановку. То, что я увидел, приятно удивило меня. Поражало то, что наш отряд, который расстреливали в упор из оружия невероятной мощи, был относительно цел и невредим. Магия защитных амулетов все‑таки была невероятно действенна. Не был сожжен даже ни один из бронетранспортеров. В поле моего зрения находились только четверо или пятеро убитых дружинников Графа. Примерно столько же было и полегших в бою Темных. Смотря как оценивать – сообразно числу тел, оставшихся на поле брани, или по числу разбросанных конечностей и фрагментов тел. Видно, техника Темных была не так уж неуязвима: три киберзавра догорали неподалеку.

– Оставшиеся в живых маги и дружинники снова убрались за скалы, и только мэтр Герн и Граф Зепп восседали на конях на краю дороги, прямо над пропастью. Граф поднял над головой свой клинок, преображенный с помощью носового платка во флаг переговоров.

Я бросил взгляд в противоположную сторону. Неполный десяток киберзавров оттянулся к «минарету» и выстроился перед ним неровным полукружием. А основные, наверное, силы Темных – примерно неполная сотня черных конников –держались за этим барьером. Зыбкое облако от горящих защитных амулетов маревом дрожало и над ними. Стало быть, и среди их воинства были выходцы с Большой Земли, принявшие сторону Темных. Сам «минарет» кое‑чем поплатился за то, что дал приют засаде противника. Из пары окон – на середине его высоты – густо валил и исходил в безоблачные небеса ядовито‑черный дым. Стены его украсили следы разрывов гранат.

Это, впрочем, было не главное из того, что происходило. Из разверстой пасти ангара медленно выдвигалась угрюмо‑черная туша танка. Точнее, туша того, что можно было бы назвать танком. А может быть, и как‑то иначе. Только это был танк без гусениц. Он просто плыл над землей на очень небольшой высоте – сантиметров сорок. Мысль о воздушной подушке отпадала – из‑под днища бронированной посудины не поднимались клубы песка и пыли. И двигалось это чудо почти бесшумно. Только низкий – на грани инфразвука – гул исходил от скользящего над землей танка. Вообще‑то он напоминал больше то ли скалу, пришедшую в медленное, но неуклонное движение, то ли гигантский и слегка пригоревший пирог, испеченный на адской кухне.