— Его?

— Ее жемчужное ожерелье.

Рука Рэйчел, гладившая жеребца, замерла.

— Вот как, — сказала она, и Матт заметил, как затрепетали ее ресницы и как она судорожно сглотнула. — Я бы сказала, что момент он выбрал безупречно. Что-нибудь еще?

— Я подумал, что тебе будет интересно узнать планы деда в отношении Сомерсета.

— Расскажи мне о них, — попросила Рэйчел, вцепившись обеими руками в верхнюю жердь.

К тому времени как Матт закончил, она схватилась за горло.

— Он... подумал обо всем, — с благоговейным трепетом произнесла она. — Я очень рада.

— А еще я приехал узнать, каковы твоидальнейшие планы, — сказал Матт и оттолкнулся от забора. Голос у него дрогнул и сорвался. — Полагаю, ты намерена... устроить второй Сомерсет еще где-нибудь, чтобы выращивать хлопок и мускатные тыквы.

Они вновь стояли бок о бок, не глядя друг на друга.

— В некотором смысле я останусь в сельском хозяйстве, — сказала Рэйчел, — но хлопок и мускатные тыквы потеряли для меня свою привлекательность.

— Ты хочешь сказать, что станешь выращивать другие культуры?

— Нет. Я хочу сказать, что у меня больше нет желания заниматься фермерством - во всяком случае, на чужой земле.

— Купи себе собственную.

— Это будет уже не то.

Матт убрал руки с забора и повернулся к ней лицом.

— Не понимаю, Рэйчел. Мне казалось, сельское хозяйство - твоя страсть и призвание. Ты намерена бросить дело всей своей жизни?

Жеребец вновь заржал. Ему не нравилось, что на него не обращают внимания.

— Ты когда-нибудь слышал об игроке в бейсбол по имени Билли Сетон? — спросила она.

Матт кивнул, не понимая, к чему она клонит. Сетон играл на первой базе в «Нью-Йорк янкиз» в начале семидесятых.

Рэйчел в последний раз почесала лоб жеребца и подошла к гидранту сполоснуть руки.

— Он из моего родного города. Сейчас он работает тренером. Он обнаружил, что его страсть к бейсболу и мечта играть за «Нью-Йорк янкиз» - одно и то же. Они были связаны неразрывно и друг без друга утратили свое очарование. Как только «Янкиз» отпустили его, он потерял желание играть за другую команду. Теперь понимаешь?

Теперь Матт понимал. Кровь зашумела у него в ушах. Вынув из кармана носовой платок, он протянул его Рэйчел.

— Иными словами, культивирование любой другой земли, кроме той, что принадлежит Толиверам, не позволяет тебе чувствовать себя фермером.

Матт смотрел, как она вытирает руки. Конь двинулся за ними и положил морду на забор. Чего ты ждешь, парень?

— Что ж, в таком случае, — сказал Матт, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно, — тебя, быть может, заинтересует мое предложение.

Рэйчел протянула ему платок.

— Излагай.

— Мне нужен партнер, который помог бы управиться с полоской земли вдоль Сабины. Ты можешь сказать, что это земля Толиверов. Ты говорила, что у тебя там имеются имущественные интересы.

— Мне ровным счетом ничего не известно о том, как выращивают деревья.

— В общем-то, это не слишком отличается от того, как выращивают хлопок или мускатные тыквы. Ты втыкаешь в землю маленький саженец и смотришь, как он растет.

Ее глаза увлажнились. Она вновь потянулась за его носовым платком.

— Полагаю, это сродни тому, к чему я привыкла. У меня есть время на раздумья?

Матт посмотрел на часы.

— Конечно. Ведь цыпленок еще не готов.

Рэйчел улыбнулась.

— А ты не рискуешь, приглашая меня стать твоим партнером?

— Ничуть, — ответил он и привлек ее к себе.