Патриция с изумлением уставилась на лодку.

А там, в глубине океана, вдруг мелькнул серебристый луч, отброшенный прожектором в носовой части судна. Какое-то мгновение он был неподвижен, а затем стал перемещаться, будто что-то выслеживая. Луч сместился вниз, уперся в волны в непосредственной близости от дорожки лунного света и стремительно пронесся над морем, вспарывая его поверхность, словно светящийся скальпель. В отраженных лучах на светлом фоне надпалубных сооружений виднелись фигурки людей позади прожектора.

Лишь сейчас Саймон отчетливо осознал, что судно гораздо ближе к берегу, чем он предполагал. Он вскочил на ноги и помог подняться Патриции.

– Весь вечер тебя не покидает ощущение чего-то зловещего, – сказал он, – и я считаю, что оно тебя не обманывает. Там действительно что-то не так.

– Такое впечатление, что за бортом человек, – сказала она, – и они пытаются его найти.

– Хотелось бы знать, – произнес Святой.

Хотя он и не знал, его ответ был мгновенным. Дальнейший ход событий будто был подсказан его словами. Разом погасло все: и прожектор, и иллюминаторы, и палубные огни. Черное, как углекоп, судно заскользило по пятнистой дорожке лунного света.

Вдруг ослепительно яркая стрела коснулась его борта и развернулась вверх, мгновенно распустившись пышным огненным букетом и затмив на какой-то миг лунное сияние. Корабль подбросило, словно некий монстр двинул его кулачищем из морских глубин. Тотчас пламя охватило все судно, и казалось, оно стало извергать в небо все свои внутренности.

Спустя какие-то доли секунды в барабанные перепонки Саймона ударили грозные звуки, порожденные этим чудовищным разрушением.

Он схватил Патрицию за руку и помчался вверх по склону к опушке пальмовой рощи и стене из розоватого камня, ограждавшей газон. Считанные мгновения Патриция ощущала себя легко парящей в воздухе, и вот уже, припав к земле, они укрылись за стеной. Благодаря временному затишью все, казалось, замерло в неподвижности. Застыли на месте автомобили на ближайшей Коллинз-авеню, а их водители пристально вглядывались в море. Ветер умчался прочь по равнинам Флориды, но воздух сотрясал неумолчный грозный рокот.

– Что это? – спросила девушка.

– Небольшая стоячая волна от взрыва. Держись! – едва успел сказать он, как их настигла волна.

Громадная волна белым гребнем с исступленным шипением подкатила к берегу, со всего размаха ударилась в склон, взметнулась вверх и обрушилась на стену. Саймона и Патрицию накрыло с головой. Потом вода схлынула, не оставив на лужайке никаких следов, кроме гальки.

– Все как в той тысячедолларовой модели Шапарелли, – сказал Святой, осматривая «последствия крушения» – ее промокшее платье, – когда они встали. – Только в этой игре в «блицкриг» другие потери...

С мрачным видом, не спеша он разглядывал место происшествия, следя за человеческими фигурками, стремительно бежавшими к берегу и что-то выкрикивавшими на бегу. Откуда-то издалека донесся пронзительный женский вопль... Потом он взглянул прямо перед собой и застыл на месте.

Не далее чем в ярде от Саймона с земли на него незрячими глазами таращился круглолицый юноша. Одетый в матросскую форму, он лежал на спине, неуклюже раскинув руки. Выбросившая его волна оставила в одной из его скрюченных рук пучок водорослей. Запястье этой руки запуталось в веревочных петлях спасательного пояса. Саймон наклонился и присмотрелся. Лунного света было вполне достаточно, чтобы разобрать название корабля на поясе, и, когда он его прочитал, кровь застыла у него в жилах...

Ему казалось, что он рассматривал надпись долгие минуты, тогда как буквы зловеще обугливались в его мозгу.