Вместо белоснежного пышного платья на Карине теперь был голубого цвета костюм, сшитый в подражание рабочей одежде. Теперь, грязный и изорванный в клочья, он представлял жалкое зрелище – в таком костюме не увидишь ни одного мало-мальски уважающего себя рабочего. И все же, к своему удивлению, он обнаружил, что это ни в коей мере не умаляло ее достоинств. Мокрая, прилипшая к телу одежда лишь подчеркивала совершенство фигуры, а грязное, усталое лицо казалось еще более прекрасным. Все это Саймон мгновенно отметил про себя, отметая холодную неприязнь, которую он должен был к ней испытывать.

А Хоппи Униатц был удивлен совсем по другой причине. Он просто не мог поверить своим глазам.

– Босс, – сказал он так, словно хотел избавиться от наваждения, – я же оставил вас с этой курицей в ресторане.

– Так точно, Хоппи, – согласился Святой.

– И вы ведь не брали ее с собой сюда?

– Нет, Хоппи.

– Тогда, – логически рассуждая, продолжал мистер Униатц, – как она оказалась здесь на дереве?

Галлиполис вытер лоб насквозь пропитанным потом носовым платком и сказал:

– Это уже, черт побери, слишком.

– У кого-нибудь есть сигарета? – спокойно спросила Карина.

Саймон достал пачку. Сигареты были сухие. Он дал ей одну, вторую взял себе. Он заметил, что руки у нее грязные, в царапинах и тем не менее не дрожали, – он пристально вглядывался, чтобы в этом удостовериться.

– Итак, – сказал он после того, как дал ей прикурить, – я знаю, что наша грешная жизнь полна таинственности, но Хоппи, по-видимому, чем-то интересуется.

Ее темно-синие глаза остановились на слегах Марча, затем она перевела взгляд на четверых мужчин: Хоппи, Галлиполиса, Чарли Холвука и, наконец, Святого. Саймон понимал, что у всех них, включая Карину, вид довольно непрезентабельный. Только что ее положение было отчаянным, но она сохраняла спокойствие и была хладнокровнее, чем когда-либо раньше.

– Похоже на то, – сказала она, – что мы в буквальном смысле слова находимся в одной лодке.

– Не совсем, – поправил ее Саймон, – слеги ходят и по земле, хочешь верь, хочешь нет. Это, конечно, не «роллс-ройс», но для Эверглейдза – лучше не придумаешь.

– По земле? – Она оживилась. – Ты хочешь сказать, что на этой машине мы можем выбраться из болот?

– Но мы на ней приехали сюда.

– Саймон, – произнесла она, – благодарю Бога, что ты приехал на ней. Не надо терять времени, я должна выбраться на дорогу...

Саймон присел рядом с машиной, положив руки на колени; выпустил изо рта большое облако дыма. Он насторожился, словно одевшись в холодную броню отчужденности. Таким она никогда прежде его не видела.

– Я думаю, что ты неадекватно оцениваешь ситуацию, дорогая, – сказал он решительным тоном. – Вопрос стоит так: взять ли нам тебя с собой туда, куда мы сейчас направляемся, или оставить здесь, предоставив тебе возможность идти пешком к намеченной цели.

Саймон читал в ее глазах мучительную боль, но она продолжала не мигая, в упор глядеть на него.

– Понимаю, – сказала она, – я должна была начать сначала.

– Попытайся это сделать, – бесстрастным тоном предложил Саймон.

Ее сигарета разгорелась.

– Хорошо, – сказала она, стараясь подделаться под его тон. – Думаю, вам известно, что капитан Генрих Фрэд является одним из главных секретных агентов фашистской организации в Соединенных Штатах?

– Я догадался об этом.