|
Псы, привлекшие его внимание, в самом деле отличались от степных волкодавов не меньше, чем их хозяева - от примелькавшегося глазу тин-виленского люда. На земле растянулись пушистые белые звери, чей вид рождал невольные мысли об ослепительно чистых горных снегах. Они лежали у хозяйских ног, не удерживаемые ни ошейниками, ни поводками, роскошные и неколебимо спокойные, уверенные в себе, друг в друге и в людях, связанных с ними святым правом крови. Люди - трое молодых горцев с Заоблачного кряжа - следили за поединком, еще длившимся на, Кругу, без видимого любопытства. А псы их - так и вовсе со скукой. - Славные малыши, - подойдя, похвалил собак Ригномер. И обратился к горцам: - Отчего вы, ребята, не выставите их на бой? Ответил самый младший из троих, казавшийся еще и самым светлокожим. "Полукровка!" - презрительно определил про себя Ригномер. - Отец Небо создал утавегу, наказав им быть нашими братьями, - проговорил светлокожий на неплохом нарлакском: эта молвь была в Тин-Виле-не наиболее употребительна. - А у нас не принято мужчине посылать брата драться вместо себя, чтобы доблесть одного возмещала недостаток мужества, свойственный другому. - Я понял, - засмеялся Ригномер. - Вы боитесь, что здешние бойцы попортят вашим собачкам белые шкурки, а матери отстегают вас потом за ущерб? Это было уже чистой воды злословие, ибо у троих молодых горцев висели на поясах кинжалы с рукоятями, выложенными бирюзой: знак мужества, испытанного в бою. Конечно, мать в своем праве - вольна и ремешком вытянуть детище, будь сын хоть вождем. Но лишь последний дурак станет над этим смеяться, да еще вслух. А название "утавегу" переводилось на языки окрестных народов как "белые духи, приносящие смерть", и три пса, лениво дремавшие на земле, по виду вполне соответствовали своей славе. Один из двоих горцев, постарше, сдержанно проворчал нечто неодобрительное, и светлокожий, оглянувшись, перевел: - Что касается псов, мой брат советует тебе взять дорогой серебряный кубок и пойти заколачивать им гвозди. А потом с презрением выбросить испорченное сокровище, говоря, что оно никуда не годится против обычного молотка. Третий, рослый, с цветными шнурками в волосах - знак недавней женитьбы, - неторопливо добавил по-нарлакски: - И что ты взялся чужими собаками распоряжаться, сегван? Купи себе пса и вытворяй все, на что совести хватит... - Отчего ж не купить? - подбоченился Ригномер. На нем была хорошая рубашка из тонко выделанной кожи и сине-полосатые штаны, заправленные в сапоги с кисточками. - И куплю! Вот хоть ваших! Не столь хороши они, как мне бы хотелось, да ладно уж. |
