Прыгнувший назад, император вновь прильнул к боковому окну. Огромный грузовик был в каких-то сотнях метров. Реанимобиль уже физически не успевал убраться с пути автопоезда. Счет шел на секунды.

Время вокруг него словно замедлилось. Он видел медленно разворачивавшиеся фигуры тяжей, катастрофически запаздывающих ликвидировать угрозу; ленты трассирующих пуль, тянущиеся в сторону многотонной красной угрозы; разинутые в крике рты охраны; мерцающие силовые щиты тяжей.

Решение им было принято в ту же секунду. Он потянулся к своему источнику, стараясь создать как можно больший силовой щит и сразу же закольцевать его в сферу. Такое редко кому удавалось, ибо требовало просто гигантских резервов магии и потрясающей способности к концентрации.

— Господи, помоги…, - едва слышно шептал император, дрожа от напряжения. Над его головой расплывался сверкающий серебристый полог, края которого медленно сползали вниз. Он скрипел зубами от дикого усилия, но улыбался. Ведь у него почти получилось.

Силовой полог, наконец, схлопнулся, заковывая реанимобиль в энергетический кокон. В этот же момент в автопоезд попала одна из пулеметных очередей и цистерна с химическими реактивами оглушительно рванула. В эпицентре взрыва словно вспыхнуло маленькое солнце, с легкостью испарявшее исполинские сосны и усиленные каркасы бронеавтомобилей, превращавшее в жидкие лужицы тяжей в силовых доспехах, плавившее пластобетон дорожного покрытия. Ничто не могло уцелеть здесь, где температуры достигали космических значений…

Теперь уже близко

Мчавшийся по столичному проспекту кортеж черных автомобилей представительского класса после поворота к правительственному кварталу, начал прижиматься к обочине. Четыре шестиметровых зверя, скрывавших под своим капотом двенадцать цилиндров и выдававших до 600 л/с мощности, плавно припарковались у цветочного бутика с широкой стеклянной витриной, из-за которойвыглядывали роскошные распустившиеся цветки тропических растений. В услужливо раскрытую служкой дверь тут же нырнул худощавый молодой офицер, облаченный в щегольский белый мундир. Через несколько минут он вышел с большим букетом белоснежных роз и исчез внутри одного из лимузинов.

— Ой, Феденька, как красиво…, - на губах цесаревны заиграла улыбка. Лицо молодой девушки тут же приобрело мечтательно выражение, делавшее ее еще прекраснее. — Не стоило так утруждаться…, - заметив, как обиженно вскинул голову офицер ее свиты, цесаревна поправилась. — Очень красивые розы. Это так мило… Федя, ну что ты? Не дуйся…, - рассмеялась Анна, глядя на своего телохранителя. Суворов похоже, и правда, обиделся: сидел с отстранённым видом и неестественно выпрямленной спиной, взгляд бы устремлен куда-то в сторону водительского сидения. Словом, создавал образ не живого человека, а неживую часть интерьера автомобиля. — Ты такой смешной, когда обижаешься. Ну, хватит дуться.

Тот держался. Стена стеной казался: губы сжаты, по бледному лицу гуляют красные пятна, взгляд застыл.

— Я прошу тебя… Мне, правда, очень-очень понравился твой порыв. Цветы — настоящая прелесть. «Королева Елизавета», мой любимый сорт. Прекращай, Федя, — узкая девичья кисть легла на сжатую в кулак мужскуюладонь, тут же ощутимо вздрогнувшую. Этот едва уловимый разряд почувствовал и цесаревна, сразу же одёрнувшая руку. — Я очень благодарна тебе, — ее ладонь вернулась на место и робко обхватила пальцы Федора. — Очень…

Суворов повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. В воздухе повисло молчание.