— Это я во всем виновата… Я… Только я, — женщина тяжело опустилась на стул и, обхватив голову руками, продолжила бормотать. — Надо было сначала все ему объяснить. Нужно было вдолбить ему в голову, что эмоции — это самая страшная опасность для мага. Дура… Какая же дура… Боже, самая настоящая безмозглая душа… Загубила…

У нее даже сомнений не осталось, что случилось самое страшное. Алексей не выдержал испытания. Неизвестность заключения под землей просто сломала его, раздавила. Поэтому он и напал на людей с оружием.

А между тем в комнате происходило нечто весьма и весьма любопытное. Великая княжна, что все это время молчаливо сидела на софе, вдруг подошла к высокой тумбе, где стояло несколько фотографий. На одной, старой, были Захарьина с грудным ребенком на руках; на второй — улыбающаяся девочка лет четырех с худощавым парнишкой. Последнюю фотография цесаревна и взяла в руки. Больно уж знакомым ей показалось лицо этого подростка. Она несколько минут внимательно разглядывала фотографию. Наконец, понимающей покачала головой и улыбнулась.

— Ваше Величество. Отец, тебе нужно видеть это, — она протянула императору фотографию. — Знаешь, кажется, мы очень крупно ошибались, и судьба в очередной раз дает нам возможность исправить наши ошибки.

Небольшая фотография оказалась в руках у мужчины, который тоже принялся пристально вглядываться в лицо мальчишки.

— Хм, сомнение быть не может. Это он, — император повернулся к Захарьиной. — Марина Владимировна, кто этот человек? Ответьте, пожалуйста. Это очень важно, архиважно.

Та непонимающе перевела взгляд с фотографии на императора, потом обратно. Вопрос был очень странным.

— Это же мой ученик. Только что я говорила именно про него. Его зовут Леща, Алексей. Фамилии он не сказал, а я не спрашиваю. Честно говоря, когда он пришел в дом, у него было совсем не то состояние, чтобы о чем-то говорить, — покачала головой целительница. — Был весь израненный, обмороженный. Не знаю, как и дошел до нас… Приютила я его. Милке Леша тоже пришелся по вкусу. Хвостиком за ним так и вьется. Прямо не оторвать. Подождите, а почему вы спрашиваете про него?

По внимательным взглядом женщины, императору стало не по себе. Тяжелый у целительницы вдруг стал взгляд. Такой у тигрицы бывает, которая своих тигрят защищает. Глаз словно костенеет, взгляд гипнотическим становится. Предупреждает, что никому своего ребенка не отдаст.

— Марина Владимировна, это… гм… очень опасный человек, очень сильный маг. Вы, если следите за новостями, должны были слышать о нем, — Захарьина отрицательно качнула головой. Новости она, вообще, старалась не смотреть. Не для того она ушла в заказник. Грязь одна в новостях, а это для целителя лишнее. — Он дворянин. Зовут Алексей Михайлович Бельский. Марина Владимировна, что с вами? Воды? Кто-нибудь, принести воды!

Захарьина почему-то начала оседать на пол. Сильно побледнела. Краше в гроб кладут. Открывала рот, пытаясь что-то сказать, но у нее ничего не получалось.

— Вот, выпейте немного. Пейте, пейте. Вам сейчас нужно попить, — император, придерживая ее, приложил стакан с водой к ее рту. — Вот и хорошо. Получше стало? А теперь рассказывайте… Все рассказывайте, Марина Викторовна. Это очень важно для нас.

У женщины был в этот момент такой беспомощный взгляд, что ее стало жалко. Он нежно коснулся ее волос и осторожно провел ладонью по ее голове. Затем еще раз. Та всхлипнула.

— Михаил… Михаил Бельский отец Леши? Правда? — император молча кивнул. — Вот даже как… Я любила Мишу. Правда, очень давно это было. И он любил меня. Мы хотели пожениться…

Новая попытка

Странным все это было.