— Благое дело, — промолвил зодчий.

— Конечно, если вы смогли бы построить у нас Сардоба, то это дело доброе. Но нам не следует забывать о здоровье и желании самого зодчего. Впрочем, ваш путь и так лежит через Ходжа Муборак. Если вы посетите и эти места и погостите у чабанов, то вам от этого будет только польза, ведь вам, уважаемый зодчий, прописано.

— Раз уж мы, уважаемый бек, будем проезжать через, те края, — сказал зодчий, — я на месте ознакомлюсь с положением дел, а главное, посоветуюсь со своими спутниками. И только тогда я смогу сообщить вам свое мнение. Для Сардоба средних размеров потребуется около ста пятидесяти тысяч плоских квадратных кирпичей, а для фундамента нужна специальная смесь золы с песком, так называемый кир, и еще много всего другого.

— Половина кирпича уже заготовлена в кишлаках Касаи и Пулоти, и там же есть опытные мастера — уста Абид и уста Худайберган. Они будут вам надежными помощниками.

— Сейчас трудно что-либо ответить, нужно осмотреть место, и тогда мы придем к определенному мнению. Но так или иначе, уважаемый бек, вы затеяли полезное и благородное дело. И нужно радоваться этому. Ведь не все наши беки берутся за такие благие дела.

— Караханид Арслан оставил после себя прекрасный памятник Минораи Калан. Он виден за семь ташей. Он служит заблудившимся в песках караванам спасительным маяком. И, завидев его, люди, уже потерявшие надежду выбраться из пустыни, знают, что близка Бухара. Во времена саманидов и караханидов было построено много водоемов между Карши и Шахрисябзом. Когда Абу-Райхан Бируни направлялся в город Газну, он провел около водоемов целую неделю. Мы надеемся все вместе уговорить вас, — ласково улыбнулся бек, — если будет на то милость аллаха, может, те места и приглянуться вам.

Зодчий кивнул и взглянул на табиба, как бы желая сказать: «Не знает он, бек, чем полна сейчас моя настрадавшаяся, истерзанная душа. Будь я столь же беспечен и весел, как вы оба, я остался бы здесь надолго. Но ничего не поделаешь. Кто я? Просто зодчий, согнанный с насиженных мест и пробирающийся в Бухару, туда, где родился и вырос».

— Разрешите мне подумать, мне трудно дать ответ вам вот так сразу, — учтиво сказал зодчий беку.

Вернувшись в караван-сараи, зодчий собрал своих спутников и объявил им, что завтра рано поутру они отправляются в путь и, проехав Касан, заглянут к чабанам в Ходжа Муборак, тем паче что это совсем близко от дороги; и тут же изложил им просьбу бека. Ответом ему была мертвая тишина. Потом его спутники и родные дали ему обиняками понять, что они и так измучены дорогой и им лично не терпится прибыть поскорее в Бухару. Промолчал один лишь Харунбек, хотя он обычно откровенно высказывал зодчему свое мнение. Это молчание почему-то насторожило Бадию, и она без стеснения спросила Харунбека:

— А почему молчите вы?

Харунбек бросил беглый взгляд на Бадию. Он чувствовал, что после того случая в пустыне Калиф Бадия относится к нему настороженно, и поэтому сдержанно ответил:

— Арбы готовы, если на то будет воля аллаха, мы на рассвете отправимся в путь. Что же касается предложения бека, то этот вопрос решать не мне, а в первую очередь господину зодчему. Мое же дело доставить вас всех в Бухару живыми и невредимыми. Вот мое мнение, если вам интересно его узнать, госпожа Бадия.

— Если отец возьмется за эту работу, то мы просидим здесь бог знает сколько времени, а вы, очевидно, нас бросите и отправитесь обратно в Герат?..

— Пусть сначала господин зодчий прибудет на место, осмотрится и решит, как ему лучше поступить.