— Харунбек, братец, — вдруг позвал его зодчий, — это и есть то самое место, о котором мы говорили вчера. А вот этот пересохший арык образован из горных ручейков. Летом он пересыхает. Конечно, здесь нужен водоем. А как вы думаете?

— По-моему, вы правы, — ответил Харунбек.

— Тут и раньше приходили люди, осматривали, измеряли, как вы, — вмешался в разговор Чули-бобо, — а потом уходили, и все оставалось по-прежнему. А купол здесь просто необходим. За сотню верст до самого Каравулбазара, да и в противоположную сторону, до Камаши и Бешкента, нет ни одного настоящего водоема. Благое дело совершили бы!

— Если бы вы спросили моего совета, я бы сказал: вам незачем особенно спешить в Бухару, — заметил Харунбек.

— Почему это? — удивился зодчий.

— Да хотя бы потому, что вы, зодчий, никогда не отказывались совершить доброе дело ради людского блага. А сооружение водоема и есть весьма и весьма доброе дело.

— Да я и не отказываюсь, — тихо проговорил зодчий, — но как же я могу решать такие вопросы самолично. Не могу же я задерживать вас и ваши арбы. Сначала нужно расплатиться и отпустить вас. Я не отказываюсь строить водоем, тем более что он не для государя и его вельмож, а для бедного люда.

Увидав, что Чули-бобо направился к месту стоянки, где расстилали войлок, Харунбек шепнул:

— Отсюда до Бухары всего день пути. Я собирался рассказать вам всю правду, доставив вас до места. Но раз уж так случилось и мы с вами сейчас вдвоём, скажу сейчас. Сколько времени займет у вас эта работа?

.— Ну, месяц-полтора, — ответил зодчий.

— Если мы приедем в Бухару на полтора месяца позднее, тем лучше. Так оно будет куда безопаснее. Можно, конечно, ехать и сейчас, но я думаю, чем позже мы туда прибудем, тем лучше. Пусть сначала улягутся страсти. Тем паче, что табиб велел вам пить побольше молока и находиться на воздухе, что необходимо для вашего здоровья. А если уж быть совсем откровенным, то господин Талаба и мои друзья поручили мне доставить вас в Бухару в добром здравии. Так что я остаюсь с вами, а лошади и арбы в полном вашем распоряжении. Когда я доставлю вас в Бухару, я доложу по возращении господину Талабе, что исполнил порученное мне дело. И еще хочу сказать: один из убитых нами в Андхуде в песках — это Караилан.

— А кто же вы? — спросил зодчий.

— Я друг вашего сына Низамеддина. Меня называют Харуном-ткачом. И мне дали поручение — благополучно доставить вас с семьей в Бухару.

— Кто вам поручил это?

— Хуруфиты.

— Так вы и есть Харун-ткач из Майманы? Да, столько едем вместе, а я и не догадался.

— Мне было разрешено в случае необходимости сообщить вам об этом. Вот я и сообщил. Однако больше ни одна душа не должна знать об этом.

— Конечно, конечно, — поспешил уверить его зодчий.

— Так как же, решаем остаться?

— Остаемся!

— Тогда утром оповестим бека через его брата и скажем Чули-бобо. А до утра хорошенько отдохнем.

И Харунбек отправился поглядеть на лошадей.

В ту ночь юноши спали в степи. Зодчий с женой и дочерью разместились в доме Чули-бобо. А утром, за трапезой на открытом воздухе, зодчий сообщил ученикам о своем решении и попросил их совета. Ученики с радостью согласились, и в тот же день брат бека выехал домой — ему дали поручение сообщить его высочеству беку о решении строить водоем и обратиться к нему с просьбой как можно скорее доставить все необходимые материалы и людей. Пусть уста Абид и уста Худайберган тоже прибудут сюда, а людям пусть выдадут кетмени, лопаты, носилки и весь прочий инвентарь.