|
И все!
— У вас кровь на рукаве.
— Не я тому виной.
— Ну ладно, ладно… Как вы неосторожны, госпожа моя. Ваш отец не военачальник, а зодчий. Как можете вы подвергать себя такой опасности? Заставлять волноваться старого человека? Это жестоко с вашей стороны.
— Я виновата, — шепнула Бадия, — но вы ничего, пожалуйста, отцу не рассказывайте.
— Я-то не расскажу, не беспокойтесь, я счастлив, что аллах сберег вас, — ответил Заврак, шагавший рядом с Зульфикаром.
Так добрались они до реки, юноши помогли Бадие сойти с лошади. Она вымыла лицо и руки, смыла кровь — с рукава, и ее снова посадили на гнедого.
На базаре Заврак по ее просьбе купил два стебля ревеня. Бадия поехала дальше, пожевывая ревень. Зульфикара и Заврака она попросила походить сначала немного по базару, а уж затем прийти к шатру.
— Помните, ровно ничего не случилось; как у нас говорится: «никто не видел верблюда».
Она уже поравнялась с шатром устада Кавама, когда увидела бегущую ей навстречу взволнованную мать. Заметив Бадию, она остановилась, с трудом переводя дыхание.
— Что случилось, доченька? У меня чуть сердце не разорвалось.
— Все в порядке, — ответила Бадия, соскакивая с седла. — Просто гнедой понес меня, еле его утихомирила и повернула назад…
— А где мальчики?
— На базаре.
— А Худододбек сказал, что тебя похитили, тьфу, тьфу, тьфу… Я чуть не умерла от страха, о господи!
— А где отец?
— Ушел к пещере. Худододбек побежал за ним… — Вот негодяй! Зачем же беспокоить отца понапрасну? Я сейчас побегу к нему навстречу.
— Не нужно. Пойдем в шатер. Сними, ради бога, с себя эту одежду.
На сей рай Бадия безропотно покорилась материнскому совету. Ее непривычное послушание весьма удивило Масуму-бека.
Завидев Худододбека и отца, быстро шагавших к шатру, она вышла им навстречу. Она была спокойна и по-прежнему невозмутима. Тут уж настала очередь удивляться Худододбеку. Он даже рот разинул.
— Все в порядке? — спросил зодчий у дочери.
— Все в порядке, папа, — спокойно ответила та. — Лошадь понесла. Не знаю даже, что с ней стряслось.
, — Вроде бы не водилось за нашим гнедым такого, — проговорил зодчий, хмуро поглядывая на лошадь, мирно щипавшую траву возле арбы под навесом. А Худододбек, поймав гневный взгляд Бадии, поспешил проститься и направился к своему шатру.
В полдень, перед трапезой, зодчий позвал к себе Зульфикара и потребовал, чтобы тот сказал ему всю правду. Зульфикар коротко, но без утайки рассказал о случившемся. Удивленный и огорченный зодчий взглянул на дочь, сидевшую у шатра.
— Значит, Худододбек не соврал. Значит… Не отправиться ли нам вечером в город? Как вы думаете? — обернулся зодчий к Зульфикару.
— Думаю, что ночью ехать опасно, устад. Лучше утром.
— Хорошо, — согласился зодчий.
Приготовив все к отъезду, Зульфикар и Заврак тихонько положили рядом с арбой дубинки, сами же, вооружившись ножами, всю ночь не сомкнули глаз. Они стерегли шатер.
Рано утром все домочадцы зодчего погрузились на арбу и отправились в город. А примерно через месяц пришла весть о том, что войско Амира Давуда Барласа вступило в Балх, что не далее чем через неделю оно прибудет в Герат. И впрямь, не прошло и семи дней, как однажды на рассвете гром, рев и гул карнаев, сурнаев и барабанов над всеми воротами Герата возвестили о победоносном возвращении войск султана Шахруха-мирзы.
Среди вернувшихся был и Низамеддин; счастливый отец заключил в свои объятия живого и невредимого сына. |